- Куда идем?
- К тебе конечно. Ты ведь с меня не слезешь, пока не выспросишь обо всём.
- Поспрашивать, да, хочу о многом, - улыбнулся я. - Но никуда залезать сегодня не собираюсь - у нас больничный до завтра по причине проникающего ранения.
Фыркнув, Ольга легонько засадила мне локтем по рёбрам - у неё одна рука свободна в отличие от занятого на все хватательные конечности меня. А пинать даму я не посмел - она нынче довольно твёрдая. Можно и ногу отбить.
Ночного пропуска у нас не было, поэтому двигались мы в том же стиле, что и по немецким тылам - от одного укрытия к другому. Моя спутница прекрасно знала район - тропинки через насаждения, проломы в изгородях, пути с чёрного хода в парадный. Да и тут, действительно, недалеко.
Глава 9. Учёба
- Так что это за предусмотрительность, благодаря которой те, от кого ты пряталась, сумели тебя отыскать? - задал я давно мучивший меня вопрос, разжигая примус. В ответ на что получил мокрую тряпку для протирания пыли и нежный толчок бедром, оттирающий меня от готовки.
- Есть человек, которому я доверяю. Он получает почту из любых уголков мира, и отправляет тоже. Мамин папа - мой дедушка активно участвует в работе географического общества и ведёт переписку со многими людьми, живущими в разных странах. Перед тем, как отправиться на курсы диверсантов, я забежала к нему на минуточку, рассказала о своих опасениях за судьбу родителей и сообщила какого числа и через какой военкомат призываюсь.
Когда он получил известие от мамы, что с ней и папой всё в порядке - отправил эти данные к папе на работу. Так что нашли меня уже... - она на секунду замолчала.
- Люди из внешней разведки, - домыслил я.
- Да. И передали весточку от родителей.
- А дальше?
- Дальше была коррида за то, чтобы перевести нас во внешнюю разведку из-под крылышка управления, заведующего диверсантами.
- Почему нас, а не тебя? Я-то тут не причём!
- Ты при мне. Потому что без тебя я не согласна.
Мне в очередной раз признались в любви. Лестно.
- А этот отъезжающий шкаф! Кто его сделал?
- Это произошло задолго до моего рождения. Случайно наткнулась, когда играла совсем девчонкой. Возможно, что папа про него знает - он тоже вырос в этом доме. Раньше там был княжеский особняк, но после революции его разделили на квартиры для разных людей. Тогда же и чёрный ход заколотили, потому что для прислуги, а её не стало. И пристроили сарай для дров. Я в молодости тут всё облазила.
- И сегодня удрала, потому что не доверяешь нынешней власти?
- Там, в высших сферах, постоянно летают чугунные утюги. Нервирует, знаешь ли, вдруг по голове попадёт.
- А мёртвые мы для фашистов неопасны, - буркнул я, как бы, про себя.
Оля кивнула: - Знаешь, ты после контузии, словно новым человеком стал. Раньше был просто порывистым и мечтательным, а теперь, и соображать начал хорошо. Или я на тебя в иной обстановке посмотрела? Или другими глазами? Ну, не молчи!
- Хочешь, чтобы я поучаствовал в твоём самокопании? - решил я слегка отомстить за сомнительный комплимент.
- Знаешь, а мне сначала, когда мы ещё на курсах учились, очень понравился Ефим, - кажется, я затронул чувствительную струнку в душе подруги, и она захотела немного меня помучить. - Он такой открытый, доброжелательный и старается развеселить окружающих...
... - а какая у него улыбка! - поддержал я Ольгу. - Это же упасть - не встать! Ой! Держи меня, мамочка!
- То есть, ты не ревновал, когда мы с ним разговаривали?
- Скорее, завидовал парню, которого удостоила беседы самая красивая девушка нашей команды.
Оля отвернулась к сковородке, где уже растопилось сливочное масло - настала пора вбивать туда яйца.
- Откуда у тебя под рукой свежие продукты? - удивился я.
- Соседка поделилась. За деньги, конечно. Нам-то рубли, по большому счёту, теперь ни к чему - почему бы не потратить?
В том, как она, не задумываясь, назвала деньги рублями, я услышал знакомые нотки человека, привычного к использованию разных валют.
- Я тебя тоже люблю, - сказал и приобнял подругу. Вернее попытался, потому что объятия вышли полноценными и двусторонними - мы хорошенько стиснули друг друга. - Понимаешь, я знаю тебя на полгода меньше, чем ты меня. Поэтому немного притормаживаю.
Девушка довольно мурлыкнула.
- Так зачем мы сбежали?
- Не сбежали, а перешли туда, где нас не услышат. Я собиралась сегодня немного... э.... А ты объявил больничный.
- Достаточно было вывернуть пробки, - понятно, что Ольга хотела поговорить без чужих ушей, в наличии которых у себя дома стопроцентно уверена. И ещё она флиртует. - Так в какой стране сейчас твои родители?
- Можно я не стану об этом рассказывать, а то ты решишь, что я тебя обманываю.
- Хм. Попробую угадать. Гондурас?
- Почему ты решил обратить внимание на Латинскую Америку, понятно. Из-за моего испанского прошлого. Но именно Гондурас! Что там такого важного?
- Ну, не Испания же! Раз она дружит с Гитлером, то нашим дипломатам там делать нечего. Зато эта самая Испания на жизнь государств, говорящих по-испански, оказывает заметное влияние. Как минимум - в культурном плане. Да и старых семейных связей ещё с аристократических времён со счетов сбрасывать не стоит. Так что, лучше Гондураса, где растут бананы, может быть только Аргентина, потому что в Бразилии основной язык - португальский. Собственно, кроме двух этих крупных стран в тех краях сплошная мелочёвка, где неинтересно шпионить, когда враг стоит у ворот Москвы.
- Ладно. Не мучай своё воображение и не испытывай моё искренне дружеское расположение к тебе. Папа и мама живут в Уругвае у дедушки, который эмигрировал туда после гражданской. Он никакой не бывший, а самый настоящий белый офицер. Люто ненавидит и большевиков, и Гитлера. Но Гитлера сильнее.
- Не самая холодная страна, - я как раз открыл атлас, найденный на книжной полке. - но и не тропики. Интересно, для чего там могут понадобиться два матёрых диверсанта? Умеющих хорошо плавать, кстати. Ну не думаешь же ты, будто серьёзные дяденьки из очень сурового ведомства приложили нешуточные усилия ради твоего воссоединения с родителями?
- Не умничай, Кутепов. Ешь, давай, а то такой вкуснятины ещё долго не увидишь - жалование-то у нас не генеральское.
- Так ты всё, что получила, уже спустила на продукты?
- Почти, - кивнула Оля.
- Тогда и мои истрать, - вытащил я сложенные в карман купюры. - Нужно отдохнуть от каши с тушёнкой и фруктиков навернуть, чтобы подвитаминиться. А то, чует моё сердце, посадят нас на казарменное положение и станут обучать чему-нибудь полезному, откармливая в курсантской столовой макаронами по-флотски и пшёнкой во всех видах.
Деньги Оля забрала с видимым удовольствием, вероятно, представляя себе, что это сцена из супружеской жизни. Я, в принципе, совсем не против. Однако не уверен, что использовать нас предполагают совместно друг с другом.
Разбудил нас Виктор Сергеевич - он даже стуком в дверь выражал раздражение.
- Вам, пионерам, что, обязательно нужно заставлять меня разыскивать вас по всему городу? Хоть бы записку на двери оставили, а то пришлось гадать, куда вы завеялись, - однако от чашечки кофе не отказался. Умял подряд три баранки, а потом объяснил когда и куда мы должны явиться и в каком виде.
Это оказалось за городом, поэтому добирались достаточно долго. Лётная школа, где всё началось с вещевого склада, снабдившего нас застиранными гимнастёрками, потёртыми шароварами и поношенными сапогами. Поселили меня в казарме с другими курсантами, а Ольгу в Красном Уголке - девушек среди учащихся не было. Занимались с нами двоими отдельно, причем очень интенсивно. Устройство самолёта - без математики или физики - одни картинки и схемы. Устройство двигателя - с гаечными ключами в руках в ангаре, где трудятся техники. Обслуживание летательных аппаратов - заправка, проверка исправности, устранение поломок - это прямо на лётном поле на глазах у всех.