И этот ад продолжался следующие пять заходов огра, каждый раз все с той же монотонной долбежкой. По ощущениям прошли дни, учитывая как долго её трахали, Мирия даже начала вести счет сквозь жгучую боль, чтобы хоть как-то отвлечься, но монотонные удары массивных яиц по клитору периодически сбивали её. Не смотря на это она продолжала считать.
В среднем счёт останавливался на двадцати двух или двадцати шести тысячах, что равнялось приблизительно шести, восьми часам. Самым отвратительным было то, как огр ускорялся и становился грубее перед тем, как кончить, сжимая её так, что казалось позвоночник не выдержит, не говоря уже о содранных запястьях.
Спустя неделю фута удивилась новым звукам. Чьи-то шаги, но не такие тяжелые, как у огра. Кто-то подошёл и начал осматривать и ощупывать её, а потом и вовсе снял повязку с глаз. Резкая боль заставила сощуриться на несколько секунд, ведь глаза слишком долго пребывали в темноте и стали очень чувствительными, но спустя пару минут Мирия смогла разглядеть очертания нового гостя.
Им оказался довольно высокий гоблин в очках, да ещё и в белом халате, как настоящий доктор. Кляп вынимать он не стал. Фута огляделась. Довольно тёмное помещение, освещаемое лишь тусклой жаровней в центре и судя по ощущениям стоп, пол был холодным и каменным.
— Похоже на пещеру, — подумала Мирия. Её колодки были размещены так, что она видела всю комнату, за исключением входа, но зрение по-прежнему было размытым.
В тот же день явились шумные орки и кажется не одни. Всё еще поврежденный слух не смог распознать, кто был с ними. Затем орки начали устанавливать новые колодки, в которые тут же запирали пленников. Их оказалось восемь, вместе с ней теперь и вовсе девять. Причём пять силуэтов казались крупнее других трех и даже закованы были слегка в стороне. Очевидно, это новые О`рузу. Как только все новые пленники были закованы, вернулся её безжалостный насильник. Его появление она бы не спутала ни с чем. Когда он появлялся, все затихало и пещера становилась мрачнее, словно он впитывал весь свет, а вместе с ним и надежду.
Мирия больше не плакала, а старалась подобрать менее травмирующую позу под сношение, выгибаясь под член огра. То ли она все выплакала, то ли свыклась со своей участью, да уже и не важно, главное поудобнее прогнуться и пережить этот заход. В этот раз ей это удалось и зрение ненадолго прояснилось благодаря сниженной нагрузке. Она успела разглядеть ошарашенные лица девушек, которые в ужасе наблюдали, как огромный огр истязает её задницу. Некоторые даже плакали, а самое интересное началось дальше.
Вернулся доктор-гоблин и начал ощупывать недавно прибывших. После полного осмотра, гоблин театрально важно что-то записал в свой планшет, при этом держа ручку вверх ногами, но ему это абсолютно не мешало. Недолго постояв и подумав, он убрал планшет подмышку и покинул пещеру.
Сразу после его ухода, в пещеру вломились рядовые орки и накинулись на задницы прикованных девушек. Они всегда так делали, сначала мучили, а потом уже вливали феерию в глотки и продолжали, — Ебливые садисты, — хотела сплюнуть Мирия, но рот был пересохшим настолько, что не хватило бы даже и капли, да и горловой кляп не позволил бы.
Слух Мирии уже почти восстановился и она отчетливо слышала крики и всхлипы девушек, но разобрать речь орков все еще не могла. Она наблюдала, как все еще местами размытые силуэты взбираются на девушек, а на некоторых даже вдвоем и начинают сношать их, пока те срывают голос от боли. Пятерка же держалась стойко и даже не кричала в отличие от других трех. Как только Мирия начала различать черты лица девушек, так знакомые грубые лапищи закрыли ей обзор.
В этот раз огр решил обхватить её за голову, создав таким образом амплитуду, натягивая и абсолютно не сопротивляясь, Мирия уже привычно прогнулась навстречу огромному хую своего обыденного насильника. Спустя несколько часов сношений, они оба кончили, оставив огромную лужу смешанного семени, которая залила половину пещеры. На финал явился доктор-гоблин и недовольно оглядев масштаб затопления, что-то важно нацарапал в своем планшете и затем прокричал что-то непонятное. Мирия была настолько обессилена и обезвожена, что ей уже было все равно на происходящее рядом.