— А я хотела тебя, — отвечаю я просто. — Не «потом». Не «когда». А здесь и сейчас. Ты был рядом, но тебя не было со мной. Я сидела в пустой квартире, смотрела на твои вещи и чувствовала себя одинокой. А если чувствуешь себя одинокой рядом с человеком, который говорит, что любит тебя, — значит, что-то не так.
Он молчит долго. Я вижу, как его кадык дёргается.
— Я не видел этого, — наконец говорит он. — Я думал: я же делаю это для нас. Я приношу деньги, я строю будущее.
Слова висят в воздухе. Я смотрю на него. Обычно в такие моменты он смотрел в сторону или в телефон. Сейчас он смотрит мне в глаза.
— Ты знаешь, — говорю я тихо, — я не против работы. Я не против амбиций. Я просто хотела быть частью твоей жизни, а не приложением к ней. Хотела, чтобы ты иногда смотрел на меня, а не в телефон. Чтобы мы ели ужин вместе, а не по очереди разогревали еду в микроволновке.
— Я понял это, — говорит он. — Правда понял. Когда пришёл домой, а тебя не было. И понял, что дом — это не квартира. Это ты.
Я отворачиваюсь к иллюминатору, потому что чувствую, как глаза начинают щипать. Я не хочу плакать. Не хочу, чтобы он видел, как легко его слова пробивают мою броню.
Но он видит. Он всегда видел.
3
Два часа до посадки.
Мы молчим несколько минут. Я успеваю взять себя в руки.
Потом мы говорим о прошлом почти час. О первой квартире, о планах, о том, как всё начиналось. Голоса тихие, почти приглушённые. Я чувствую, что мы ходим вокруг да около, боимся коснуться главного.
— Помнишь нашу последнюю ссору? — спрашивает он, будто прочитав мои мысли.
Я горько усмехаюсь.
— Ты забыл годовщину. Я наготовила, надела то платье, которое тебе нравилось. Сидела и ждала тебя.
— В девять пришла смс: «Задерживаюсь, не жди», — добавляет он.
— А я написала «хорошо». Убрала мясо в холодильник, сняла платье, легла и долго смотрела в потолок.
— Я пришёл под утро, — говорит он. — И лёг на диван. Потому что знал, что ты злишься. И не знал, что сказать.
— Я тогда подумала, что у тебя кто-то есть, — признаюсь я. — Другого объяснения я не нашла. Как можно было забыть день, который важен для нас обоих? Я думала: значит, я больше не важна.
Он резко поворачивается ко мне. В его глазах боль и какая-то отчаянная решимость.
— Никого не было, Марина. Я просто… я так вкалывал, что уже не понимал, зачем. Я потерял ориентиры. Я думал: вот дострою бизнес, выйду на плато, тогда и выдохну. А оно всё росло и росло. И я не умел делегировать. Думал, что если не буду контролировать всё сам, всё рухнет.
— А я, — говорю я медленно, впервые признавая это вслух, — я требовала, но не умела ждать по-настоящему. Я хотела быть главным проектом в твоей жизни, но не сказала этого прямо. Я просто злилась, обижалась, молчала. А когда молчание превращалось в крик — уходила в другую комнату.
Он сглатывает. Я вижу, как его пальцы сжимают подлокотник.
— Я не должен был молчать, когда ты собирала чемодан, — говорит он. — Я должен был остановить тебя. Сказать, что люблю. Что без тебя всё это — квартира, бизнес — не имеет смысла. Но я тогда злился на тебя. Думал: ну как же так? Я столько пашу, стараюсь для нас, а она вместо того чтобы поддержать — уходит. Я решил, что ты меня не понимаешь и никогда не поймёшь.
— А я решила, что ты меня разлюбил, — шепчу я.
Мы замолкаем. Я слышу его дыхание — глубокое, неровное. Он смотрит на свои руки, сцепленные в замок.
— Костя, — я поворачиваюсь к нему всем телом. — Ты один сейчас?
Он поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде нет привычной усталости, которую я так ненавидела. Там ясность.
— Один, — говорит он твёрдо. — Полтора года один. А ты?
Я медленно киваю, чувствуя, как в груди разворачивается тугой комок, который я носила в себе 547 дней.
— Одна. С Бубликом.
Он выдыхает.
— Я думал о тебе, — говорит он. — Каждый день.
— Я тоже думала о тебе, — признаюсь я. — Сначала ненавидела тебя. За то, что не остановил. За то, что не пришёл. За то, что позволил мне уйти. А потом я поняла, что я тоже могла сделать больше. Не кричать, а говорить. Не обижаться, а объяснять. Мы оба виноваты.
Он кивает.
— Мы оба, — соглашается он.
— Марин, — его голос становится низким, почти хриплым. — Я никогда не переставал тебя любить. Я просто идиот, который думал, что любовь надо заслужить. Но я понял одну вещь, когда перевёз бизнес в Москву и остался один в пустой квартире. Не бывает идеального момента. Я ждал, когда смогу выдохнуть, но так и не выдохнул. А ты ушла.