1. Главная
  2. Книги
  3. Высоцкий Владимир Семенович
  4. Четыре четверти пути (сборник)
  5. Страница 44
Выбрать главу

Спасибо за ваше долгое терпение, что вы после камерных голосов все-таки выдержали нашествие этого татаро-монгольского ига в лице моего голоса. Я хочу вам сказать еще об одном: у меня много песен. Я их, правда, никогда не считал, думаю, около тысячи. У меня много песен и стихов, которые никогда не исполнялись с эстрады, и мне пока есть, что показывать. Но я все равно это перепеть не смогу за один раз, — чтобы все перепеть, нам с вами нужно где-нибудь запереться недели на две и сидеть там до упора. Это дело невозможное. Сегодня я постарался, чтобы каждому, независимо от возраста, профессии, вероисповедания, зарплаты, настроения и так далее, досталось по куску.

Я вас благодарю еще раз и с удовольствием буду к вам приезжать. У вас хорошие лица. Вы смеетесь, когда надо, серьезны тоже, когда надо, — в общем, вы сегодня делали все хорошо. Надеюсь, что и я тоже.

Я надеюсь, что, пока живу и пока могу двигать рукой, я буду продолжать писать песни. Если мои друзья будут того желать, я буду писать эти песни для их картин, для спектаклей, ну и, естественно, для своих друзей и знакомых. В общем, сколько буду жить — столько буду писать, потому что это одно из самых моих любимых занятий, авторская песня.

До новых встреч. Всего доброго. А я поехал сниматься.

Из дорожного дневника

Ожидание длилось, а проводы были недолги — Пожелали друзья — «В добрый путь! Чтобы — все без помех!» И четыре страны предо мной расстелили дороги, И четыре границы шлагбаумы подняли вверх.
Тени голых берез добровольно легли под колеса, Залоснилось шоссе и штыком заострилось вдали. Вечный смертник — комар разбивался у самого носа, Превращая стекло лобовое в картину Дали.
Сколько смелых мазков на причудливом мертвом покрове, Сколько серых мозгов и комарьих раздавленных плевр! Вот взорвался один, до отвала напившийся крови, Ярко-красным пятном завершая дорожный шедевр.
И сумбурные мысли, лениво стучавшие в темя, Устремились в пробой — ну, попробуй-ка останови! И в машину ко мне постучало просительно время — Я впустил это время, замешенное на крови.
И сейчас же в кабину глаза из бинтов заглянули И спросили: «Куда ты? На Запад? Вертайся назад!..» Я ответить не смог — по обшивке царапнули пули, Я услышал: «Ложись! Берегись! Проскочили! Бомбят!»
Этот первый налет оказался не так чтобы очень: Схоронили кого-то, прикрыв его кипой газет, Вышли чьи-то фигуры — назад, на шоссе — из обочин, Как лет тридцать спустя, на машину мою поглазеть.
И исчезло шоссе — мой единственно верный фарватер, Только — елей стволы без обрубленных минами крон. Бестелесный поток обтекал не спеша радиатор. Я за сутки пути не продвинулся ни на микрон.
Я уснул за рулем — я давно разомлел до зевоты,— Ущипнуть себя за ухо или глаза протереть?! В кресле рядом с собой я увидел сержанта пехоты: «Ишь, трофейная пакость, — сказал он, — удобно сидеть…»
Мы поели с сержантом домашних котлет и редиски, Он опять удивился: откуда такое в войну?! «Я, браток, — говорит, — восемь дней как позавтракал в Минске. Ну, спасибо! Езжай! Будет время — опять загляну…»
Он ушел на восток со своим поредевшим отрядом, Снова мирное время в кабину вошло сквозь броню. Это время глядело единственной женщиной рядом, И она мне сказала: «Устал! Отдохни — я сменю!»
Все в порядке, на месте, мы едем к границе, нас двое. Тридцать лет отделяет от только что виденных встреч. Вот забегали щетки, отмыли стекло лобовое — Мы увидели знаки, что призваны предостеречь.
Кроме редких ухабов, ничто на войну не похоже,— Только лес — молодой, да сквозь снова налипшую грязь Два огромных штыка полоснули морозом по коже, Остриями — по-мирному — кверху, а не накренясь
Здесь, на трассе прямой, мне, не знавшему пуль, показалось, Что и я где-то здесь довоевывал невдалеке,— Потому для меня и шоссе, словно штык, заострялось, И лохмотия свастик болтались на этом штыке

1973

Натянутый канат

Он не вышел ни званьем, ни ростом, Не за славу, не за плату — На свой, необычный манер Он по жизни шагал над помостом — По канату, по канату, Натянутому, как нерв
Посмотрите — вот он без страховки идет Чуть правее наклон — упадет, пропадет! Чуть левее наклон — все равно не спасти Но, должно быть, ему очень нужно пройти четыре четверти пути
И лучи его с шага сбивали, И кололи словно лавры Труба надрывалась — как две Крики «Браво» его оглушали, А литавры, а литавры — Как обухом по голове!
Посмотрите — вот он без страховки идет Чуть правее наклон — упадет, пропадет! Чуть левее наклон — все равно не спасти Но теперь ему меньше осталось пройти— уже три четверти пути.
«Ах как жутко, как смело, как мило! Бой со смертью — три минуты!» — Раскрыв в ожидании рты, Из партера глядели уныло — Лилипуты, лилипуты — Казалось ему с высоты.
Посмотрите — вот он без страховки идет. Чуть правее наклон — упадет, пропадет! Чуть левее наклон — все равно не спасти… Но спокойно, — ему остается пройти всего две четверти пути.
Он смеялся над славою бренной, Но хотел быть только первым — Такого попробуй угробь! Не по проволоке над ареной,— Он по нервам — нам по нервам — Шел под барабанную дробь!
Посмотрите — вот он без страховки идет. Чуть правее наклон — упадет, пропадет! Чуть левее наклон — все равно не спасти… Но замрите, — ему остается пройти не больше четверти пути.
~ 44 ~