1. Главная
  2. Книги
  3. Высоцкий Владимир Семенович
  4. Четыре четверти пути (сборник)
  5. Страница 50
Выбрать главу
А мы — так не заметили, И просто увернулись,— Нарочно, по примете ли — На правую споткнулись.

1974

Я не успел

(Тоска по романтике)

Болтаюсь сам в себе, как камень в торбе,

И силюсь разорваться на куски,

Придав своей тоске значенье скорби,

Но сохранив загадочность тоски…

Свет Новый не единожды открыт, А Старый весь разбили на квадраты, К ногам упали тайны пирамид, К чертям пошли гусары и пираты.
Пришла пора всезнающих невежд, Всё выстроено в стройные шеренги, За новые идеи платят деньги — И больше нет на «эврику» надежд.
Все мои скалы ветры гладко выбрили — Я опоздал ломать себя на них; Всё золото мое в Клондайке выбрали, Мой черный флаг в безветрии поник.
Под илом сгнили сказочные струги, И могикан последних замели, Мои контрабандистские фелюги Худые ребра сушат на мели.
Висят кинжалы добрые в углу Так плотно в ножнах, что не втиснусь между Смоленый плот — последнюю надежду — Волна в щепы разбила об скалу.
Вон из рядов мои партнеры выбыли — У них сбылись гаданья и мечты: Все крупные очки они повыбили — И за собою подожгли мосты.
Азартных игр теперь наперечет, Авантюристов всех мастей и рангов… По прериям пасут домашний скот — Там кони пародируют мустангов.
И состоялись все мои дуэли, Где б я почел участие за честь. Там вызвать и явиться — всё успели, Всё предпочли, что можно предпочесть.
Спокойно обошлись без нашей помощи Все те, кто дело сделали мое,— И по щекам отхлестанные сволочи Бессовестно ушли в небытиё.
Я не успел произнести «к барьеру!» — А я за залп в Дантеса все отдам. Что мне осталось — разве красть химеру С туманного собора Нотр-Дам?!
В других веках, годах и месяцах Все женщины мои отжить успели, — Позанимали все мои постели, Где б я хотел любить — и так, и в снах.
Захвачены все мои одра смертные — Будь это снег, трава иль простыня, — Заплаканные сестры милосердия В госпиталях обмыли не меня.
Мои друзья ушли сквозь решето — Им всем досталась Лета или Прана, — Естественною смертию — никто, Все — противоестественно и рано.
Иные жизнь закончили свою — Не осознав вины, не скинув платья,— И выкрикнув хвалу, а не проклятья, Беззлобно чашу выпили сию.
Другие — знали, ведали и прочее,— Но все они на взлете, в нужный год — Отплавали, отпели, отпророчили… Я не успел — я прозевал свой взлет!

1973

Штормит весь вечер…

Штормит весь вечер, и пока Заплаты пенные латают Разорванные швы песка — Я наблюдаю свысока, Как волны головы ломают.
И я сочувствую слегка Погибшим — но издалека.
Я слышу хрип, и смертный стон, И ярость, что не уцелели,— Еще бы — взять такой разгон, Набраться сил, пробить заслон — И голову сломать у цели…
И я сочувствую слегка Погибшим — но издалека.
Ах, гривы белые судьбы! — Пред смертью словно хорошея, По зову боевой трубы Взлетают волны на дыбы, — Ломают выгнутые шеи.
И я сочувствую слегка Погибшим им, — издалека.
А ветер снова в гребни бьет И гривы пенные ерошит. Волна барьера не возьмет,— Ей кто-то ноги подсечет — И рухнет взмыленная лошадь.
И посочувствуют слегка Погибшей ей, — из, далека.
Придет и мой черед вослед: Мне дуют в спину, гонят к краю. В душе — предчувствие, как бред, Что надломлю себе хребет — И тоже голову сломаю.
Мне посочувствуют слегка — Погибшему, — издалека.
Так многие сидят в веках На берегах — и наблюдают Внимательно и зорко, как Другие рядом на камнях Хребты и головы ломают
Они сочувствуют слегка Погибшим — но издалека.
Но в сумерках морского дна — В глубинах тайных, кашалотьих — Родится и взойдет одна Неимоверная волна, — На берег ринется она — И наблюдающих поглотит
Я посочувствую слегка Погибшим им, — издалека.

1973

Человек за бортом

Анатолию Гарагуле

Был шторм — канаты рвали кожу с рук, И якорная цепь визжала чертом, Пел песню ветер грубую — и вдруг Раздался голос: «Человек за бортом!»
И сразу — «Полный назад! Стоп машина! На воду шлюпки, помочь — Вытащить сукина сына Или, там, сукину дочь!»
Я пожалел, что обречен шагать По суше, — значит, мне не ждать подмоги — Никто меня не бросится спасать, И не объявят шлюпочной тревоги.
А скажут: «Полный вперед! Ветер в спину! Будем в порту по часам. Так ему, сукину сыну, Пусть выбирается сам!»
И мой корабль от меня уйдет — На нем, должно быть, люди выше сортом. Впередсмотрящий смотрит лишь вперед — Не видит он, что человек за бортом.
Я вижу — мимо суда проплывают, Ждет их приветливый порт, — Мало ли кто выпадает С главной дороги за борт!
Пусть в море меня вынесет, а там — Шторм девять баллов новыми деньгами, — За мною спустит шлюпку капитан — И обрету я почву под ногами.
Они зацепят меня за одежду, — Значит, падать одетому — плюс. В шлюпочный борт, как в надежду, Мертвою хваткой вцеплюсь.
Я на борту — курс прежний, прежний путь Мне тянут руки, души, папиросы, — И я уверен, если что-нибудь — Мне бросят круг спасательный матросы.
Правда, с качкой у них перебор там, В штормы от вахт не вздохнуть — Но человеку за бортом Здесь не дадут утонуть!

1969

~ 50 ~