1. Главная
  2. Книги
  3. Высоцкий Владимир Семенович
  4. Четыре четверти пути (сборник)
  5. Страница 67
Выбрать главу
Вот летит девятый номер с пушечным ударом — Репортер бормочет: «Слушай, дай ему забить! Я бы всю семью твою всю жизнь снимал задаром…» Чуть не плачет парень. Как мне быть?!
«Это все-таки футбол, — говорю, — Нож по сердцу — каждый гол вратарю». — «Да я ж тебе как вратарю — Лучший снимок подарю, Пропусти — а я отблагодарю!»
Гнусь как ветка от напора репортера, Неуверенно иду наперехват… Попрошу-ка потихонечку партнеров, Чтоб они ему разбили аппарат.
Ну а он все ноет: «Это ж, друг, бесчеловечно — Ты, конечно, можешь взять, но только извини: Это лишь момент, а фотография — навечно. А ну не шевелись, потяни!»
Пятый номер в двадцать два — знаменит. Не бежит он, а едва семенит. В правый угол мяч, звеня, — Значит, в левый от меня — Залетает и нахально лежит.
В этом тайме мы играли против ветра, Так что я не мог поделать ничего… Снимок дома у меня — два на три метра — Как свидетельство позора моего.
Проклинаю миг, когда фотографу потрафил, Ведь теперь я думаю, когда беру мячи: Сколько ж мной испорчено прекрасных фотографий! — Стыд меня терзает, хоть кричи.
Искуситель змей, палач! Как мне жить?! Так и тянет каждый мяч пропустить. Я весь матч борюсь с собой — Видно, жребий мой такой… Так, спокойно — подают угловой…

1971

Не заманишь меня на эстрадный концерт

(В ответ на записку.) За какую футбольную и хоккейную команду я болею? За хорошую — за ту, которая лучше. Вы знаете, я очень ценю труд спортсменов, я с ними много встречался, ездил к ним на всякие сборы. И поэтому мне даже иногда жаль… Ну, это ведь, в общем, детская болезнь такая — болеть. Нет, я не болею — я здоров абсолютно психически. И знаете, у меня была такая песня: «…Я болею давно, а сегодня — помру на Центральной спортивной арене». Поэтому — так как я все делаю до конца — я думаю, что если бы я болел по-настоящему, то помер бы на каком-нибудь матче.

Я тоже раньше болел за разные команды; потом, когда пообщался со спортсменами разных команд, я перестал выделять какую-либо одну. Поэтому я предпочитаю болеть, когда наши играют с кем-нибудь из заграничных команд, — вот тогда я болею.

Не заманишь меня на эстрадный концерт, Ни на западный фильм о ковбоях: Матч финальный на первенство СССР — Мне сегодня болеть за обоих!
Так прошу: не будите меня поутру — Не проснусь по гудку и сирене, — Я болею давно, а сегодня — помру На Центральной спортивной арене.
Буду я помирать — вы снесите меня До агонии и до конвульсий Через западный сектор, потом на коня — И несите до паузы в пульсе.
Но прошу: не будите меня на ветру — Не проснусь, как Джульетта на сцене, — Все равно я сегодня возьму и умру На Центральной спортивной арене.
Пронесите меня, чтоб никто ни гугу! Кто-то умер — ну что ж, все в порядке, — Закопайте меня вы в центральном кругу, Или нет — во вратарской площадке!
…Да, лежу я в центральном кругу на лугу, Шлю проклятья Виленеву Пашке, Но зато — по мне все футболисты бегут, Словно раньше по телу мурашки.
Вижу я все развитие быстрых атак, Уличаю голкипера в фальши, — Вижу все — и теперь не кричу как дурак, Мол, на мыло судью или дальше…
Так прошу: не будите меня поутру, Глубже чем на полметра, не ройте, А не то я вторичною смертью помру, Будто дважды погибший на фронте.

1971

Песня о штангисте

Это не шуточная песня — такая «лирико-комедийная». Посвящена она Василию Алексееву, самому сильному человеку в мире.

Я сначала было хотел написать комедийную песню — даже придумал куплет для нее. Там было так:

Пытаются противники Рекорды повторить, Но я такой спортивненький, Что — страшно говорить.

Но это будет пускай как эпиграф, а песня на самом деле такая.

Как спорт — поднятье тяжестей не ново В истории народов и держав: Вы помните, как некий грек другого Поднял и бросил, чуть попридержав?
Как шею жертвы, круглый гриф сжимаю — Чего мне ждать: оваций или — свист? Я от земли Антея отрываю, Как первый древнегреческий штангист.
Не отмечен грацией мустанга, Скован я, в движениях не скор. Штанга, перегруженная штанга — Вечный мой соперник и партнер.
Такую неподъемную громаду Врагу не пожелаю своему — Я подхожу к тяжелому снаряду С тяжелым чувством: вдруг не подниму?!
Мы оба с ним как будто из металла, — Но только он — действительно металл. А я так долго шел до пьедестала, Что вмятины в помосте протоптал.
Не отмечен грацией мустанга, Скован я, в движениях не скор. Штанга, перегруженная штанга — Вечный мой соперник и партнер.
Повержен враг на землю — как красиво! — Но крик «Вес взят!» у многих на слуху. «Вес взят!» — прекрасно, но — несправедливо: Ведь я внизу, а штанга наверху.
Такой триумф подобен пораженью, А смысл победы до смешного прост: Все дело в том, чтоб, завершив движенье, С размаху штангу бросить на помост.
Не отмечен грацией мустанга, Скован я, в движениях не скор. Штанга, перегруженная штанга — Вечный мой соперник и партнер.
Он вверх ползет, — чем дальше, тем безвольней, — Мне напоследок мышцы рвет по швам. И со своей высокой колокольни Мне зритель крикнул: «Брось его к чертям!»
Еще одно последнее мгновенье — И брошен наземь мой железный бог. …Я выполнял обычное движенье С коротким злым названием «рывок».

1971

Честь шахматной короны

Сейчас в моде многосерийные картины — телевизионные и кинофильмы — двухсерийные, трех-, четырех-, пяти-… А англичане сделали «Сагу о Форсайтах» — там 60 с чем-то серий. Песенное творчество в этом смысле отстает от кинематографа и телевидения и даже — от радиопередач. А теперь, чтобы идти в ногу со временем, нужно писать многосерийные песни — с продолжением, надо наверстывать упущенное, пробелы заполнять. Вот я начал такой опыт, такое новое течение — многосерийных песен, и буду его продолжать. Раньше это бышо — циклами, а теперь будет — по сериям. Это хорошее поветрие такое, удобное: не успел сказать в одной, не вложил мысль в одну песню — можно продолжить.

~ 67 ~