Почему так часто обращался Высоцкий к теме спорта? Да потому прежде всего, что спорт — неотъемлемая часть нашей жизни, потому, что каждый человек во многом раскрывается через свое отношение к футболу и хоккею, боксу и шахматам. И пылкая увлеченность спортом, и равнодушие к нему, и даже открытая неприязнь к спортсменам и болельщикам — это все определенные жизненные позиции. Наша повседневная речь насквозь пропитана спортивными метафорами: о преуспевающем честолюбце мы говорим «набирает очки»; о неравной борьбе — «игра в одни ворота»; если же один собеседник срезал другого остроумным словцом, то можно услышать от кого-нибудь из присутствующих «один — ноль», — и всем будет понятен этот, казалось бы, сугубо спортивный оборот речи. Спорт стал, помимо прочего, демократическим языком человеческого общения — не мудрено, что Высоцкий, столь жадный до жизни и до людей, этим языком активно пользовался и владел им свободно и творчески.
Спортивные мотивы то и дело врываются в его песни, сюжетно далекие от стадионов и соревнований. Вот бедолага, тайно и безответно влюбленный в женщину, живущую по соседству, с трепетом сообщает, что у нее «брат — футболист «Спартака». Вот фанатик телевидения, прикованный к своему «ящику», чувствует себя «на короткой ноге» с легендарным Мюллером. А у другого телевизора сидят всенародно известные Ваня и Зина, и баня не без вызова нахваливает выступающую «гимнасточку». Про таинственную «личность в штатском» мы узнаем, что она «раньше боксом занималась», и даже фантастический джин, вызволенный из бутылки поклонником зеленого змия и необычайно способный по части «мордобития», может быть, тоже «теперь боксом занимается»… Спорт у Высоцкого не отгорожен от остальных сфер деятельности человека — как и в реальной жизни.
При этом Высоцкий целеустремленно осваивал спортивную тему как таковую. Недаром он так часто говорил на своих концертах, что собирается довести общее число спортивных песен до сорока девяти — как в «Спортлото». В этой шутке большая доля Правды и серьезности. Ведь совокупность существующих видов спорта — это своеобразная модель всей многогранной жизненной действительности, всего спектра человеческих возможностей, подлежащих выявлению и развитию. Таблица «Спортлото» — это краткая энциклопедия спорта, и Высоцкий сверял с нею ту энциклопедию российской жизни 60 — 70-х годов, которую он творил на наших глазах и которую мы не устаем сегодня вновь и вновь перечитывать.
Девиз спорта «Быстрее, выше, сильнее!» в применении к марафонскому песенному пути Высоцкого можно было бы перевести так: «Глубже, добрее, точнее!» Ибо именно такие задачи ставил он перед собою, стремясь как можно глубже понять людей самых разных профессий, возрастов и социальных положений, как можно добрее и великодушнее истолковать сложность искалеченных нелегкой судьбой натур, как можно точнее передать мысли, речь, житейский опыт своих современников. Потому принимали Высоцкого за своего летчики и моряки, космонавты и шоферы. И конечно, спортсмены. Высоцкому в равной мере чуждо преклонение перед звездами большого спорта и пренебрежительное тре-тирование спортсменов как якобы односторонне развитых людей (такие есть, конечно, но куда больше личностей, далеких от спорта и при этом не развитых ни в каком отношении). Верный своему главному творческому принципу, Высоцкий истово «влезал в шкуру» легкоатлета и футбольного вратаря, конькобежца и штангиста.
Чтобы так понять внутренний мир атлета, недостаточно видеть его со стороны. Для этого нужно безоглядное, мучительное перевоплощение, нужно «нутром» почувствовать, как штанга «мышцы рвет по швам». Высоцкий не скупился на такого рода творческие усилия.
Участь и труд спортсмена во многом сходны с работой и судьбой поэта и артиста. То же постоянное самопреодоление, напряжение всех сил, тот же постоянный риск и опасность срыва. Потому, наверное, Высоцкий, уважая и понимая истинных спортсменов, так не жаловал всякого ррда околоспортивных дельцов, очень похожих на дельцов окололитературных и околотеатральных. Таких, как тренер — «экс- и вице-чемпион ОРУДа», выжимающий из подопечных успехи любой ценой. Суетливых комментаторов, готовых «вопить» по поводу и без повода и склонных к псевдоидеологическим трактовкам спортивных событий. Фанатичных болельщиков («фанатов», как их теперь называют): они, конечно, напоминали Высоцкому пылких, но бестолковых поклонников театра, и это о них сказано: «В восторженность не верю». Высоких «начальников», готовых отправить сражаться за шахматную корону игрока, едва усвоившего ходы, но зато анкетно безупречного и настолько «политически грамотного», что староиндийская защита ему «напоминает индо-пакистанский инцидент». Тут Высоцкий привлек наше внимание к острым социальным проблемам, связанным не только со спортом. Пристально всматриваясь в жизнь и труд спортсменов, поэт шел от фактов к обобщениям. Спорт стал для него щедрым источником экспериментальных ситуаций, в которых особенно отчетливо видны социальные конфликты, закономерности общественной психологии.
Возьмем, к примеру, песню о прыгуне в длину. В соревнованиях по этому виду спорта действует условное и беспощадное правило: если прыгун заступил черту, его результат не засчитывается — каким бы высоким он ни был. И вот герой песни Высоцкого досадно страдает от этого правила: заступив черту, он превращается в «человека-кенгуру» и готов улететь на девять метров, а прыгая по правилам, показывает результаты весьма жалкие. Что же, Высоцкий призывает здесь изменить правила и фиксировать результаты по-другому?
Да нет, конечно. Спорт есть спорт, и действующие в нем условности, наверное, по-своему разумны. Во всяком случае, вопрос о спортивных правилах и возможных изменениях в них находится всецело в компетенции специалистов. Высоцкий говорит здесь о другом — о необходимости изменить некоторые правила нашей социальной жизни: «Если б ту черту да к черту отменить — я б Америку догнал и перегнал!» Речь идет о черте бюрократизма, безгласности, мелочной регламентации. О совершенно бессмысленных ограничениях творческой инициативы людей. Минуло несколько лет после смерти Высоцкого — и страна заговорила об этом открытым текстом. Переступает черту экономика, пришли к читателям и зрителям дерзко нарушающие «правила игры» книги и фильмы. Неуютно почувствовали себя те, кому пресловутая черта помогала скрывать свою бездарность и гражданскую беспринципность. Они не прочь воскресить былые правила, и в беспощадном споре с ними нам помогает сегодня голос Высоцкого.
Казалось бы, не такое уж сложное дело — проводить такие вот параллели между спортом и жизнью. Но это только так кажется. Чтобы подобные аналогии и сравнения были действенными, проникали в умы и души, требуются большое искусство, зоркость и цепкость взгляда, внутренняя свобода мышления и чувствования. Высоцкий всем этим обладал, он сумел найти тот единственный угол зрения, тот ракурс, при котором «спортивный» план песни и план «жизненный», накладываясь друг на друга, создают ощущение стереоскопической глубины и объемности изображения.