Еврей успел прильнуть к земле, сильно не пострадал, отделался испорченными кофтой с футболкой и клоком волос, точнее, их кончиками, а нам сначала показалось, что он ещё немного опалил бровь. Мы покошмарили Диму, мол он лысый и без покрова на лице. Поднимаясь и отряхиваясь, Жид истерически ржал, едва не падая в припадке. Немного успокоившись, он ощупал голову и лицо, проверяя, достал телефон, чтоб осмотреться, но и смеяться не прекращал, а мы — над ним и над его растерянными действиями. Еврей тогда не впервые потерял клок волос, а от того всё выглядело ещё забавнее, чем когда он впервые случайно их сжёг.
— Вот болван! В натуре идиот. У тебя, кстати, правой брови почти нет, придурок… — серьёзно напомнил я, пока он не успел запустить камеру, и снова расхохотался, дабы Дима окончательно в это поверил.
— Ух, как же ты так! — не отставал Рома.
— Да тебе нормально и с одной! — вставил Серёжа.
Дима поддался и занервничал, более пристально ощупывая ту часть, на которую мы указали, и даже насколько-то отложив проверку, а брань лилась рекой, как всегда. Дима даже не стал оправдываться и, наконец, лично убедился в целостности лица.
— Дебил! Давай накрывай обратно, валим, а то спялят нас! — напомнил всем Рома.
— Так всё серьёзно? — словно совершенно не осознаёт тяжесть возможных последствий, полюбопытствовал Серёжа.
— Хорошо хоть гореть нечему! — довольно заметил Дима. — Заодно вон от паутины всё очистил
Пауки были его сильнейшей фобией.
— Нет, тебе реально повезло, что здесь всё твоё. Гараж, машина! — справедливо заявил Рома. — Огнеопасный! — добавил, вспомнив давно забытое Димино прозвище, приобретённое им лет в четырнадцать-пятнадцать.
В тот период у Димы проявилось некое помутнение, ломал или портил все зажигалки, попадавшие ему в руки, или поджигал всякий мелкий хлам от нечего делать, спичками тоже игрался. Он тогда ещё не курил и своих кремней не имел, вот и приставал к нашим, словно руки чесались, тянулся, как только видел, будто малое дитя. Это тогда он поджёг себе чёлку, экспериментатор, мать его.
— Да не будет ничего. Думаешь, прямо вот так вас ищут здесь, у нас? Кому вы нужны! — уверенно и типа высмеивая нашу манию величия, высказался Серёжа, толком не обдумавший и не понявший, чьи это могли быть вещи.
А ведь мы нисколько не преувеличивали уровень опасности, в которой находились, напротив, сильно недооценивали. Если разобраться, Пустой толком не верил, что груз — нечто ценное.
— Кретин! Не хочу даже тебе что-то объяснять, — возмутился Ромчик.
Дима вышел из гаража, я убедился, всё было тщательно прикрыто.
— Точно! — вспомнил, обращаясь к Еврею — Там в углу тебе подгон.
— Да? — недоверчиво удивился он, сразу заподозрив подвох.
— Ну, как сказать, подгон, сюрприз, за который ты уже заплатил из своей доли! — посмеялся Рома.
— И возврата быть не может! — не забыл упомянуть я.
Дима целеустремлённо пошёл туда, где лежал его пакет, схватил и даже не заметил второго предмета рядом.
— А мне тоже есть? — почти без надежды, но всё же спросил Серёжа.
— Ага, полный комплект кольчуги и новый военный Старфер! — кивая и ухмыляясь, пообещал я.
Бэк быстро понял, что это неправда, и надул губы, обречённо посмотрев на Рому, чтобы окончательно разочароваться, найдя в нём подтверждение.
— Тупым презентов не полагается! — стебанулся Рома, закашлявшись.
Дима распечатал свой комплект, разложил поверх контейнера и с глупым выражением лица смотрел то на нас, то на костюм, явно что-то недопонимая, но будто стесняясь спросить.
— Вы бы хоть позвонили, размер узнали, если мои бабки тратите! — с лёгким возмущением и сомнениями, шутка это, или надо сделать нечто секретное, чтобы увеличить размер, воды добавить, например, произнёс Жид.
— Незачем, мы всё о тебе знаем. Твоё призвание — носить эльку! Даже если ты сам того не ведаешь, нам со стороны видно лучше… — убеждал я его так, словно он всю жизнь ошибался.
Сергей веселился со всеми, но излучая лёгкую грусть, он осознавал специфику своего потока и нас не винил, просто расстроился, в очередной раз уколовшись реальностью.
— То ли я дурак, то ли лыжи не едут… — Еврей посмотрел на мои штаны.
Они оказались почти из того же материала, но свободнее, стандартные спортивные брюки на резинках, а его как треники, в облипку.
— У тебя, смотрю, тоже новые вещи? — с подвохом и соответствующим выражением на лице спросил он, не нуждаясь в подтверждении.
— Да, — сквозь зубы, сдерживая смех до покраснения, воспроизвёл я.