Два дорого упакованных бойца встали прямо около защитной грани и принялись лупить по щиту оружием, наполняя каждый удар маной и работая на повышение, не двигаясь с места. Барьер вспыхивал от соприкосновений и исчезал до следующей атаки, но принимал дамаг неизменно устойчиво, ничего не пропуская.
Остальные Опустошители хорошо расслышали команду, но в бой не спешили, испугавшись, несмотря на уверенность в собственных силах и бесстрашие, присущее им в любом из прежних боёв. Ящеры попросту струхнули от уже увиденного и пережитого, поубавив прыть и растеряв храбрость в схватке с этим соперником.
Помедлив, они вступили в бой, но по-особенному. Пятнадцать распределились вдалеке, взявшись за стрелковое оружие и планируя атаки оттуда, в каждую стрелу вкладывая большой заряд, а атаковали посменно. Остальные рассредоточились по святилищу так, чтобы не мешаться друг другу, и нападали по очереди, вбивая своё оружие в невидимую грань, словно колья, со всех направлений. А пока милишники разбегались для нового нападения, на сцену выходили лучники и метатели, успевавшие накопить очередной сильный выброс, воплощённый в искусственных орудиях из концентрата тёмной энергии. И так по кругу.
Орталеон не реагировал. Чуть обождал и занялся формированием второй сферы для удара по следующему аккумулятору, питаясь энергией Ахарата через свои печати.
После третьей волны Аримийского буйства силовое поле покрылось небольшими трещинами. Щит не успевал восстанавливаться даже при столь хорошей регенерации, как у атмы Ирманта.
Генерал Хан не имел и мысли касаемо происходящего, он никак не мог сообразить, что ему делать, и, откровенно говоря, завис, засомневавшись особенно в убеждениях насчёт нерушимости искр, хотя по факту, разрушения он пока не видел, только видоизменение и сжатие. Сейтлеры через Ахарат не пришли, и военачальник сломал себе всю голову в поисках ответа на вопрос, зачем тогда запускали столб. Раскусить намерения Орталеона ему было не дано со всем его возрастом и опытом, ведь такого плана, как взорвать Лейлу, у Асов изначально не было, да и вообще, сведения о возможности устроить подобный взрыв даже у пришельцев не находились в общей доступности. Орталеон и сам только случайно вспомнил.
Уничтожение Лейлы раньше выполнялось всего раз, и, увы, Орталеон об этом не знал, то была древняя страшная тайна, но именно так Ирмантов когда-то и победили. Текущий грандиозный план, задуманный Асмодеем, вырос из другого обстоятельства, а модель действий существовала только в теории, построенной на древней истории, когда-то прочитанной Ирмантом.
Будучи ещё ребенком, Асмодей избрал своим местом уединения старинный архив Первых, огромный комплекс на отшибе, где было всего три немолодых хранителя на тысячи квадратов. Там Лег прочёл описание разрушительных последствий недоработки Ахарата прошлого. Теперь же он решил повторить почти то же самое, но раздвинув грани.
Южен пришёл к выводу, что Асы хотели отдалить наступление его собратьев на несколько шагов, например, пирамиду взорвать или даже всю сеть, но не более, однако ощущение опасности засело глубоко в его разуме. Тревога укоренилась и намекала ему, что всё не так просто, а уничтожением капища тут не обойдётся.
Чёрная энергия, огородившая Асмодея, удерживала все нападки, множество драконьей маны разбилось о силовой щит, и при проявлениях он выглядел уже не так привлекательно, как вначале, растерял гладкость и целостность. Воины Шана вгрызлись в Лега и не расслаблялись, но Орта плевать на них хотел. Он выпустил собранную атму в крайнюю левую искру, скорлупа вновь лопнула и сжалась по появившимся стыкам. Он так и действовал, оставаясь оловянным солдатиком, рабом или чьей-то игрушкой, словно всё происходящее было в него запрограммированно. Пораженная искра издала страшный треск, визг, закладывающий уши, а из той, что уже была испорчена, послышалось глухое гудение.
Осуществив второй выстрел, Ирмант сильно потратился, лучи смерти несли в себе просто невероятную мощность. Чёрное пламя на нём погасло, а сам лунатик припал на колено, зато напряг шею, выпрямив голову, словно проснулся, но увы — нет. Глаза были открыты, но залиты исключительно чёрным, без намёка на зрачки.
Опустошители добились своего, почти раскурочив тёмное стекло, выбив небольшой фрагмент и пустив длинную трещину по всему куполу.
Асмодей, или его тело, расставил руки, будто оперев их на невидимый круглый стакан, которым накрылся, и всё, что было под стеклом, заполнилось мглою, как полиуретановой пеной. Выглядело так, словно Орталеон укрепил защиту, однако в следующем набеге ящеров стало ясно, что вещество, заполнившее личное пространство Сейтлера, было агрессивной субстанцией, а не средством обороны. Ближайший удар расколол силовое поле, а тёмная мана, сжатая в нём, разом вырвалась, как из взорвавшегося пропанового баллона. Высвободившаяся атма стала небольшим облаком, которое поразило всех, кого настигло, подобно кислотному токсину или химическому оружию. Задело не всех, а только двух элитных стражей и пятерых Опустошителей. Дальше пепельная туча не пошла, наоборот, процесс развернулся вспять, а мана стянулась, прорисовав в воздухе чернильную кляксу, объёмное пятно или странный знак.