Как ни крути, каждый барыга, покупающий камни без отрывного талона, работал с кем-то из представителей власти или теневой средой. И если бы на него надавили, даже самый преданный мог сдать парочку нелегальных добытчиков. Роза держала оборот частиц на особом контроле.
Чаще всего правила нами соблюдалось, однако при продаже Частицы в регионе терялся хороший процент. Нормальную цену давали в Москве, но туда ради одного камня кататься было бы глупо, потому мы нередко рисковали.
Для получения статуса поисковика и оформления первой талонной книги на десять частиц требовалось собрать несколько справок, оплатить пошлину и приехать в крупный офис Ордена Мира, а Иному — ещё иметь электронный чип в основном документе. Обновить сертификат и книгу талонов можно было в любом представительстве Розы.
Чипов у нас не было, а значит, и удовлетворить требование закона возможности мы не имели, даже если бы желали так поступить. Попасть в тот же Полис Иным без чипа или специальной карты государственного служащего вообще не получилось бы. Но это Россия, и за всем в ней не уследить, формальности вроде легальности нашим гражданам никогда не мешали делать деньги на отсутствии жесткого контроля.
Если в зонах, где Частиц находили много, вели работы красные, то там заниматься добычей втихую не выходило. А в наших местах — самое оно, какие ещё, к чёрту, правила, я здесь родился и вырос, значит, мне можно. Логика незамысловатая, хоть и эгоистичная. Из-за продажи кристаллов возникало достаточно осложнений. Часто сами скупщики волновались, вдруг подставят, начинали требовать сертификаты. Хотя все всё прекрасно понимали, елозя, чтобы скинуть цену. Наибольший страх — отказ продавца от приобретения и слив информации, когда неподалёку накрывала банда или нечистые силовики.
Нас риски, разумеется, не останавливали. Подаваться в открытые преступники мы не собирались, но и порядок — это не про нас. К тому же, для меня из нашей четвёрки поиск кристаллов — единственный доход, остальные занимались ещё чем-либо своим, а добыче отдавали только остаточное время.
Чаще всего мы искали искры вдвоём с Серёжей, он работал барменом всего два-три дня в неделю. С Ромой участвовали, в основном, в вечерних или ночных вылазках, а с Димой — по его выходным. Еврей даже тренировки посещал одну через пять из-за своей повышенной занятости.
Орден много пропагандировал официальное оформление Иных и добытчиков, вкладывая уйму денег в ТВ и радиопередачи. Но я предпочитал изолироваться от всех их стараний, неважно, какой темы они касались. Если я поступал по закону, внутри меня разворачивалась настоящая драма, я ощущал сильное недовольство тем фактом, что делюсь с очень богатыми людьми собственными крохами.
При всех перебоях в часто безрезультатных вылазках за Частицами мой среднемесячный заработок составлял двести пятьдесят международных единиц, у остальных — чуть меньше. Просто я единоличник, и всё, что находил один, продавал сам, если — вдвоём, то делили на двоих, и так далее, ничего ни от кого не скрывая.
Как по мне, это нормально, гораздо лучше пользования благотворительностью, исходящей из доброты, и нередко ненароком перерастающей в неблагодарное обязательство. Это не жадность, а особенность моего восприятия. Никогда не требовал от других того, что не проявлял сам. Если покупал что-то в магазине друга или обращался к своим за услугой, не ждал скидок или особого отношения, но и не отказывался, когда предлагали. Когда речь шла о затратах на общий досуг, дело или интерес, я легко сбрасывал больше остальных или вовсе платил один, не ожидая возврата, если была такая возможность. Ребята делали так же, но касаемо совместного заработка, всё должно было иметь строгую определённость, понятную каждой из сторон.
Тогда одна расчётная единица составляла сто российских рублей, бакс только недавно перестал существовать, а мир был в шаге от коллапса. После перестроения международной и российской экономик для относительно достойной жизни вне Полиса хватало пятнадцати тысяч рублей на тридцать дней, по крайней мере, на одного человека. Основным затруднением в восстановлении макроэкономики выступил едва не лопнувший американский воздушный шарик. Но если мир устоял, то хозяйственное ведение его создателей уцелело лишь чудом — списанием четырнадцати из двадцати триллионов долларов внешнего долга США.
Разумеется, рубеж в пятнадцать-двадцать тысяч — жизнь без излишков, роскошь сюда не входила. Но все необходимые расходы с качественным питанием, средним обеспечением и минимальным досугом учтены. Стоит отметить, я человек не высоких потребностей, пожрать и покурить — два моих основных расхода. Когда деньги были, тратил их быстро, не задумываясь, а когда нет, они мне особенно и не требовались.