С другой стороны, множество Иных и банд не интересовались рэкетом, репутацией и территориями. Это были объединения с более мелочными или наоборот, высокими запросами и выходками. Как и раньше, преступники были во всех отраслях и необязательно со способностями. Группы и одиночки, промышляющие всеми статьями УК, остались на своих местах.
Уличные стычки между Иными случались наряду с остальными событиями. Как правило, большинство драк не заходили далеко. Поражением считалось отключение брони и неспособность одного из соперников к её восстановлению или физическая несостоятельность. При поражении могли засветить лицо или забрать кристаллы, что-то вроде нового понятия среди подростков. Как у нас было — забирали деньгами или здоровьем, но нельзя и тем, и другим.
Смертельные исходы и убийства тоже случались, но крайне редко, на уровне прежнего мира, как правило, банальное нападение, ограбление или случайность. Кто-то сбегал, но редко, побег признавался зазорным.
Когда мы во второй раз схлестнулись с Выстрелом, их было всего семь, они хорошенько от нас отхватили. Под нашим прикрытием Димон забрал сразу двоих, но и сам поймал несколько зарядов. Незадолго до завершения противостояния полной победой прибыло два корабля, от которых мы потом не могли оторваться примерно час, жутко устав и чуть не растратив силы. Двух членов Выстрела Орден в тот раз изловил и занес в базу, а формирование заточило на нас зуб.
Однажды попав в объектив Ордена, даже издалека, можно создать себе очень серьёзные проблемы, да и против корабля с вооружённым экипажем особенно не попрёшь. Мы утешали себя фразой «пока что».
Такое развитее событий добавляло популярности Роминой позиции среди остальных, а я признал, что в одном он прав — рано или поздно конфликту было суждено быть однозначно, просто мне не хотелось приближать негативное событие. Всё должно происходить в своё время, хоть без подготовки обстоятельства могли сыграть против нас.
Анализаторы, Искатели и Визиры у Ордена числились на особом счету, не напрасно за этими ребятами все гонялись с самого начала. Сущность Визиров заключалась в способности фиксировать и отслеживать энергию любого живого создания, ощущая индивидуальные аспекты каждого потока или ауры, будто сканеры. А Анализаторы проработали базу для записи и разграничения Иных. Данные о зафиксированных, но не пойманных тоже сохраняли. На любого Иного обязательно заводили дело.
Так Визиры существенно повысили шансы всех правонарушителей ответить за уже почти забытое личностью преступление. Но общество всё равно жужжало, мол, нужно перевести контроль Иных на следующий уровень. После подобному распознаванию и фиксации научилась и техника. Например, Крастеры чаще всего именно её и использовали, ведь устройству не нужно платить. Визиры среди них были редкостью. Технику наводили на объект на небольшом расстоянии и определяли принадлежность Иного.
Многие страны ввели обязательную процедуру подкожного внедрения Израильского чипа. У нас, к счастью, тогда про это только начинали поговаривать и то в качестве байки для устрашения и рассказов пессимистов. Однако однажды именно такую процедуру назовут «Чипирование».
Рома всегда был удивительным человеком. В нём с лёгкостью сочетались крайности. Он редко себя сдерживал, а желая уязвить, всегда пытался схватиться за живое, заметив что-то напрягающее, сразу же ёрничал. Любил драматизировать, сгущать краски и корчить мученика, когда его заставляли что-то делать. Не брезговал обвинять других в своих проблемах. Крайне упёртый, переубедить его не смог бы сам Господь Бог.
В его понимании все события в мире связывались между собой, и даже в небольшом конфликте он мог сорваться, отыгравшись за прошлые проступки, которые вроде как уже всеми забыты, но не им. Долго продолжал злиться. Всегда был довольно-таки честен с теми, кого уважал, открыт и не напряжен в общении. Сносен, если трезв, первым дальше оскорблений не шёл, но и сглаживать углы особо никогда не стремился, быстро заводился и не избегал драки. Он был излишне эмоционален, но старался всё держать в себе, никому не доверял и тяжело принимал чей-либо авторитет.
Рома часто делал выводы второпях. К другим был требователен, а к себе снисходителен, властен и хорошо знал себе цену.
При отсутствии аргументов в споре старался задавить собеседника морально. Он не полагался на авось, но далеко не всегда действовал так, как стоило бы. С лёгкостью менял позицию под давлением обстоятельств. Был самолюбив и с удовольствием приукрашивал собственные достижения, особенно если речь шла об уже минувшем, или когда знал, что его не смогут опровергнуть. Качество чаще всего проявлялось в переиначивании рассказов о прошлом, не более, и серьёзных вещей не касалось.