Лицо его было бесценно, он почти упал, опешив от неожиданности и громко рассмеявшись. Рома устоял, отбалансировав себя потоком, резко выставил левую руку назад, и желтая атма оттолкнула носителя от земли, словно невидимая резиновая подушка — сила магнетизма, проявившаяся лёгкой вспышкой вокруг ладони.
На этом сюрпризы не кончались. Вместо того, чтоб просто рвануть, я остановился и нагнулся, вогнав ману в снег и направив заряд в обволакивающий Ромины конечности лёд, сколько смог, плюс потери за расстояние около двух метров. Импульс прошёл за пару секунд, и убрав руки, я рванул прочь. Энергия сдетонировала, лёгкая вспышка увеличила площадь обездвиживающего покрытия и стрельнула вверх, формируя толстую глыбу, поднимающуюся по его телу в образе преграды, окружающей и поглощающей Статика. Я же под шумок подкинул себя почти таким же ледяным штырём, перепрыгнув его и пролетев метров пять, приземлился и побежал. Но главное, смог проскочить мимо него.
— Сволочь! — выкрикнул смеющийся Рома.
Находясь в воздухе, я быстро воссоздал свою броню, наполнив перешитый спортивный костюм энергией, а достигнув земли, пригнулся на бегу, зацепив ещё два снежка, по очереди каждой рукой. Несмотря на спешку, сделал удобный ледяной шлем с большим крестообразным окном и рельефными выступами на кантике и по верхней части. Маски мы надели совместно, чуть раньше, пользовались обычными, чёрными вязанными. Не так красиво, как твёрдые и более дорогие. Чулочные были легче и полноценно скрывали голову вместе с волосами, осложняя опознание, ведь Иных с подобным предпочтением было больше всего. Тем более, что выделанные маски могли стать опознавательной чертой, сыгравшей злую шутку со многими попавшими на видеофиксацию. Например, кевларовые из-за дороговизны могли не менять даже после нескольких крупных дел.
Чтобы сделать шлем, я прижал поднятый снег к голове и, используя его, как основу, пропустил через ладони поток, добавляя льда по форме черепа. На момент мои руки сильно засветились. Рома быстро выбрался, направив энергию в тело и просто расколов преграду, устремившись в неё плечом, после чего поспешил придать себе максимально возможное ускорение, чтобы догнать меня. Сравниться с ним в скорости было сложно, а дистанция оказалась слишком прямой, пусть и на подъём, окончательно лишая меня преимуществ.
Мы не впервые соревновались, да и конкретно на этом отрезке уже бегали, соответственно все постоянно придумывали новое для таких случаев. Пришло время проверить одну из заготовок. Самую наглую, так как мы находились вдвоём, что увеличивало шансы на успех. Будь там несколько людей, кто-нибудь мог бы заметить важную деталь и разрушить мои планы.
К тому же конкретно та идея идеально подходила именно для Ромы, конкретнее, для его темперамента. Суть проста — провокация. Создавать ледяные экраны на его пути, да так, чтоб Рома обязательно разбивал их, ну, или хотя бы одну, но не случайную, а определённую. Я замыслил стабилизировать поток в последней преграде, дабы энергия не вылетела прочь и была заметна минимально, разработал модель ловушки. Впрочем, чтобы остановить Статика, маны требовалось много.
Трудность данного приёма заключалась в точном определении пропорций атмы в соотношении с прочностью созданной оболочки и маскировкой ледяного канала для контроля, чтобы атма не выделялась из пластины и не спугнула Рому. Структурировать объект или добавить фишку в атаку — способность, доступная избранным видам потока, однако этому умению особо никто не завидовал. В отличие от сфер, за которые Статики могли бы отдать многое, а Пустые — и подавно.
Концентрированная мана, формируемая Иными, представляла собой сгусток чистой энергии любой формы, просто шар — наиболее удобная. При столкновении со встречной сферой, поток взрывался, а вот в какую сторону пойдёт смесь выброшенных из взаимодействия энергий, зависело от того, куда было вложено больше потока.
Мой успех напрямую зависел от случая, я тренировался в нахождении золотой середины, необходимой для поддержания стабильности издали. Через снег или, что лучше, тонкий ледяной провод, но не каждый раз получалось. Лёд разрывало на куски, а мана выплёскивалась, тем более, требовалось провернуть трюк с более крупным предметом, чем пробовал раньше. Когда учился делать гораздо меньший ледяной снежок, неудачные попытки заканчивались утечками и вспышками, которые пробивали меня до мурашек. Несколько раз отмораживал руки и ноги, да так, что потом приходилось долго отогреваться в горячей ванне. Даже носитель холода страдал, если сфера взрывалась в руке творца, открытие было не из приятных.