— А чем ты занимаешься, Карина? Ты так изменилась! Куда делась та девочка с длинными волосами и детским наивным взглядом, полным восхищения?
— Выросла и постриглась, — я хотела сказать это в шутку, но настороженность в моём голосе играет против меня, и получается грубо. — Я имела в виду, что прошло много лет, люди же меняются с возрастом.
— Вот это голос у тебя поменялся! — он резко наклоняется ко мне через весь стол, отчего я невольно вздрагиваю, словно на меня накинулась бешеная собака. — Серьёзно! Ну-ка, скажи что-то ещё? Твой тембр голоса определенно стал другим, более низким. Куришь, наверно, много? Ты раньше так противно пищала и восторженно охала, а сейчас ты глянь только: такая зрелая женщина с мелодичным голосом. Не смотри так на меня, Карина. Я аудиал. Если это слово тебе о чём-нибудь говорит, — он с важным видом закатывает глаза, и это придаёт его нетрезвому лицу долю комичности. — Я очень хорошо запоминаю звуки, музыкальные мелодии, ну и голоса, конечно же. Всё-таки два музыкальных образования, как ни крути. Ну, чего молчишь, будто язык проглотила? Скажи мне ещё что-нибудь! — он откровенно издевается надо мной.
— Здорово. Музыка — это очень хорошо. К сожалению, я никогда не имела к ней данных: совершенно не умею петь и играть на чем-то, — ровным тоном говорю я, чем вызываю с его стороны прилив ненормального энтузиазма. Рома шквалом обрушивает на меня кучу фактов о каких-то своих знакомых, которые стали лихими барабанщиками, солистами и большими именами в мире музыки и рассказывает их все вперемешку, путаясь в последовательности и логике повествования. Он говорит о них с таким интересом и восторгом, что я понимаю, не предприми я сейчас попытку удрать, то буду слушать их весь вечер.
Эта неожиданная встреча в «Вине от Маруси» — определенно не из тех, о которых потом вспоминаешь с теплом и улыбкой. Рома — это что-то очень давнее и почти забытое, то, что я не люблю вспоминать. За минувшие годы это было всего несколько раз: когда я отдыхала на левом берегу с другой компанией и когда заезжала в Университет, повидаться с преподавателями. Бывало, когда я случайно слышала по радио песню про сгоревший сентябрь, воспоминания откидывали меня назад, в то время, в тот самый день. Сентябрь горит. Я так и видела перед глазами золотисто-красные листья клёна и запах того костра, на котором мы жарили сосиски и хлеб. Видела лица своих друзей и чувствовала во рту тёплый вкус дешёвого алкоголя и приторного сока. Я улыбалась этим глупым воспоминаниям и думала, как хорошо, что они у меня есть.
Знатная была история. Конечно, в моей жизни после неё было ещё немало вечеринок с конфузными кульминациями и развязками, так что невинная попытка завязать с Ромой дружеский диалог (хорошо, я чуть не стащила с него штаны), с годами не кажется мне такой обескураживающей. Совершенно мимолётный, не стоящий внимания эпизод, имевший место десять лет назад. Как я вообще о нём вспомнила? Да, конечно вспомнила. Сто лет ещё проживу, но не забуду, как я приставала к бедному парню как помешанная! Не стоило мне пить так много: я вела себя как последняя идиотка, ещё и на глазах у всех. В институте потом много шептались после того случая. Но, думаю, что много чего в этой истории додумала моя одногрупница Кира или кто-то ещё из девочек, но я не хочу знать, кому обязана такой легендой о себе. За мной ещё пару месяцев тянулась репутация не самой приличной студентки, но со временем моя хорошая успеваемость и уживчивый нрав смыли с меня все грехи. Словом, Рома и вся эта сентябрьская драма семнадцатилетних подростков, эпизод, конечно, неприятный, но он был слишком давно, чтобы вспоминать о нём с такими трепетными эмоциями.
Но для Ромы эта встреча значит намного больше, чем для меня. Мой друг на сегодняшний вечер продолжает рассказывать какую-то чушь из области психологии и пытается меня в чём-то убедить. «Нет такого слова, не умею, надо пробовать, работать над собой, и тогда всё получится, дело только в твоей лени и нежелании», — лихорадочно частит парень, делая резкие жесты руками. Не могу понять его посыл: он то ли пытается меня за что-то пристыдить, то ли просто хвастается своими успехами. Я пытаюсь подгадать удачную паузу между его словами, чтобы бросить быстрый взгляд на часы и закруглить нашу беседу под видом того, что мне надо уезжать. Буквально секундная пауза, Рома делает быстрый глоток из своего стакана и распаляется новой речью:
— Карина, вот я сегодня наконец-то решил устроить себе выходной! У меня в декабре было только два свободных дня! Новый год я встретил весь обмотанный проводами, как древнеегипетская мумия! Прыгал за сценой с пультом в зубах под мат барабанщика одной группы. Он напился к десяти вечера, как свинья, и едва мог стоять на ногах! А ему играть всю ночь. Половина техников уехали ещё до полуночи, и мне пришлось бегать, как заботливая мамочка, и решать все вопросы! С этой чёртовой вечеринки я вернулся только в обед первого числа и проспал почти четырнадцать часов! Это такая роскошь, я сам не поверил своему счастью! В лучшем случае у меня получается покемарить часа четыре, — сейчас мне становится ясно, почему он так нездорово выглядит и откуда эти огромные синяки под глазами, которые я сначала приняла за последствия употребления наркотиков.