— Кстати, почему ты все-таки нарисовала именно гитары? — спрашивает Рома, в очередной раз посмотрев на рисунок.
— Потому что они очень красивые. И в них словно есть какая-то история. История твоего творческого пути, твой музыкальный рост. Первые две, старенькие, акустические — наверняка ты начинал с них. А потом, когда стал играть лучше, перешёл на электрогитары и купил чёрную и белую, — предполагаю я и оказываюсь близка к истине.
— Почти угадала. На самом деле я их чередовал. Разное звучание, поэтому нельзя играть только на одной, хочется попробовать играть по-разному. Белая — моя любимая, на ней я играл больше всего, — говорит Рома, а я улыбаюсь про себя, потому что из всего квартета мне она тоже понравилась больше прочих. — Но давно это было, на самом-то деле. Я очень давно не играл. Честно говоря, с моей работой особо не выделишь час, другой на музыку. Поэтому мои гитары последние несколько лет просто украшают интерьер. Декоративный хлам, не более. Но в универе я дико любил их всех. Правда, мы могли провести не одну ночь в обществе друг друга.
— Ты знаешь, когда-то я предпринимала попытки заняться музыкой, но все они увенчались крахом. У меня совершенно нет музыкального слуха, чувства ритма, мелодичности голоса.
— Чего это так? Может, ты рано ставишь на крест на своих музыкальных способностях? Ну-ка, спой чего-нибудь? — Рома меняет позу и смотрит на меня заинтересованно. — Давай-давай. Вспомни пару строчек из какой-нибудь простой попсовой песни.
— Я не смогу ничего спеть без музыки. Даже слов никаких не вспомню, — я трусливо пожимаю плечами и закусываю губу.
— Ну, попробуй? Я не буду смеяться.
— Как скажешь. Но пение — это, правда, не моё сильное место, — виновато говорю я и сипло кашляю — я ещё не начала петь, как почувствовала предательскую дрожь в связках. Мозг пытается припомнить хоть одну простую мелодию, и на ум приходит старая песня группы «Nickelback». Я перебираю пальцами по коленке, чтобы наиграть ритм, и неуверенно начинаю: «This is how you remind me, of what I really am. It’s not like you to say sorry, I was waiting on a different story», — мой голос звучит просто ужасно, и я стыдливо умолкаю. — Извини.
— Да уж, Карина, Чед Крюгер бы не взял тебя на бэк-вокал, — фыркает Рома, пытаясь стереть с лица разочарование. — Впрочем, чего от тебя ожидать, большинство людей хрипит не лучше, чем ты, и не может попасть ни в одну ноту. Хотя если ты несколько лет позанимаешься с репетитором и поездишь в музыкальную школу, то сможешь научиться управлять своим голосом. Ты же не родилась с карандашом в руках и не рисовала как Ван Гог в детском саду? Твой рисовальный навык — плод многолетнего труда, — при сравнении с великим художником эпохи постимпрессионизма в его голосе снова звучат знакомые дразнящие нотки.
— Сейчас я не найду времени на занятия музыкой. Годы, когда можно было бы этим заниматься, я упустила, а сейчас мне некогда. Я работаю с утра до ночи, ношусь, как белка в колесе, и я лучше посплю в свободный час, чем буду мучить себя, репетитора и соседей, — я устало закатываю глаза как бы в подтверждение своих слов. — Хотя, в институте я навряд ли бы смогла позволить себе уроки музыки. Я постоянно рисовала, чертила, смешивала краски, а когда рука уставала от мазни, учила немецкий. На втором курсе я уже устроилась на работу, в типографию: делала визитки, карточки и календари за копейки, зато набила руку в графических редакторах. А ближе к окончанию учёбы мне очень повезло, и я устроилась работать менеджером по продаже готовых дизайнерских решений. Спустя некоторое время мне доверили вести проекты самой, и вот сейчас я ведущий дизайнер.
— Ведущий дизайнер. Вполне неплохо, — соглашаясь, говорит Рома, хотя я слышу нотки сомнения в его голосе. — А по специальности кто ты?
— Художник-график.
— Ну, можно сказать, что ты работаешь почти по диплому. Но я бы все-таки больше склонился к тому, что ты занимаешься продажами, а сама же при этом ты не творишь… Ну, это твоё дело, — Рома очень медленно подбирает слова, словно бы исключая возможность сказать что-то лишнее. В нашем общении начинает появляться тактичность, и мне это нравится. — Хотя сейчас устроиться по специальности без удачного стечения обстоятельств очень сложно. Из моей группы нормально устроилось человека три, а нас было около тридцати. Понятия не имею, чем занимаются все остальные.