— Вы даже не общаетесь друг с другом?
— Не-а. Иногда я пересекаюсь с кем-то на мероприятиях, вижу знакомые лица. Могу поздороваться, но они занимают должности намного ниже моей, и общаться нам не о чем. Я могу только дать им техническое задание, которое они должны его выполнить.
— Звучит так, словно ты хвастаешься, — замечаю я, уловив в своём голосе странную кокетливую интонацию. — Пытаешься произвести впечатление?
— Я прекрасен сам по себе, мне не зачем специально производить впечатление, — фырчит Рома. — Карина, я всё время работаю и никому не отказываю в помощи. Стоит кому-то позвонить, как я бросаю все дела и еду на мероприятие. Конечно, я ценный специалист. Цена этому — свободное время, которого у меня нет. Вся эта прекрасная комната, которую ты видишь, это мой ночлег, и не более того. Иногда я уезжаю из дома на сутки, потому что с одного мероприятия меня перехватывают на другое. Если мне удаётся заехать домой на час, другой, чтобы принять душ и поесть, это уже здорово. В моей работе важно быть в нужное время и в нужном месте, и постоянно светиться, чтобы все тебя видели. В противном случае ты очень быстро вылетаешь из тусовки.
— Это касается любой работы, не только твоей. Если я возьму перерыв на год-два, то влиться в профессию обратно будет сложно. Поменяется мода, поменяются люди, заказчики найдут себе другую компанию и дизайнера, который сделает им приличную квартиру ничуть не хуже, чем я, а то ещё и дешевле.
— Год-два! Шутишь, что ли? Год-два — это какой-то астрономический срок! Огромный срок! Или ты имеешь ввиду декрет и семейные дела по воспитанию детей?
— Какой декрет! У меня нет времени на личную жизнь, поиск мужа и прочую ерунду. Нет времени и нет желания, я не вижу себя с огромным животом, супругом и готовкой борща на воскресный обед, — всякий раз, когда я говорю о своей потенциальной семье, мои руки покрываются тревожными мурашками. — Во всяком случае, сейчас. Возможно, после тридцати я об этом задумаюсь. Ну, о семье и о детях. Не хочется встретиться старость в одиночестве. Парням проще в этом плане, им не нужно прерывать трудовую деятельность, когда они решают завести семью.
— Да будет у тебя, Карина, и дети, и муж, всё что хочешь, будет, — задумчиво говорит Рома не то мне, не то себе. Он смотрит на меня так, словно видит в первый раз в жизни и не понимает, что я делаю в его комнате. — Ты так-то интересная девушка.
Я делаю вид, что пропускаю его комментарий мимо ушей и отшучиваюсь. Всегда испытываю некую неловкость, когда мужчины говорят мне комплименты, касающиеся моего характера или внешности. Куда привычнее слышать сухие безэмоциональные факты относительно моей работы — отличная работа, Карина. Плохая работа, заказчику не нравится. Красный цвет исключи, замени на синий. Выпиши себе премию. Останься поработать сверхурочно. Этот набор слов привычен для меня и понятен — как набор команд для компьютера, которому безразлично, с каким настроением в него вводят текст. Сейчас же при введении нового для меня текста в поисковую строку ответ изнутри приходит очень странный — я напрягаю все мышцы лица, чтобы подавить кокетливую улыбку.
— Нет, серьёзно. Ты, правда, очень интересная, Карина, — Рома говорит это слишком серьёзно, и я неловко благодарю его, прикидывая, как бы быстро перевести диалог в другое русло. — На самом деле я получил некоторую степень удовольствия от общения с тобой. И мне даже немного жаль, что я не общался с тобой все эти годы. Ты умная, интересная и довольно своеобразная такая дамочка. Просто при нашем знакомстве во время учёбы ты зарекомендовала себя не с самой лучшей стороны. Та вечеринка… Никогда её не забуду! — в его голубых глазах начинают прыгать чертики, и он подавляет смешок. Вот, опять мы вернулись к старым песням о главном. А я надеялась, что мы навсегда закрыли вопрос с этой сентябрьской вечеринкой, но зимний ветер января всё-таки поднял этот ворох осенних листьев.
— Рома, я уже поняла, что произвела на тебя не самое лучшее впечатление. Извини за тот раз. Я перепила и решила пообщаться с тобой. Ну, знаешь, привлечь внимание. Со стороны я выглядела не самым лучшим образом, — я умалчиваю о том, что мои одногруппники потом долго припоминали этот случай, и мне стоило большого труда сделать так, чтобы об этом недоразумении забыли.
— Отвратительно! Ты вела себя просто отвратительно! — Рома смотрит на меня так, словно я нашкодивший ребёнок, на которого пожаловалась учительница в школе. — Карина, меня после твоей невинной попытки «познакомиться» решили эвакуировать в срочном порядке, чтобы я ненароком не остался без штанов. Заявила, так заявила, нечего добавить!