Дрожащие от холода и волнения руки предпринимают ещё одну неудачную попытку вызвать такси — пальцы немеют и не слушаются меня, и я чуть не роняю телефон на обледеневший тротуар. Откуда-то снизу раздаётся жалобное громкое мяуканье — уличная кошка? Молодой рыжий кот, вполне себе чистый и ухоженный, трётся о мою ногу и театрально мяукает. Никогда не поверю, приятель, что ты бездомный, и тебе негде перекусить парочкой-другой «Вискас». Уйди от меня, симпатичное животное, не до тебя. Я недовольно отталкиваю его от себя носком грязного ботинка, на что зверь издаёт разочарованный писк и уходит восвояси, покачивая длинным хвостом. Я продолжаю стучать дрожащими пальцами по экрану телефона: приложение по-прежнему не работает, и я залезаю в браузер, чтобы поискать какие-нибудь номера там.
Телефон работает очень медленно — я дышу на него тёплым воздухом и грею в ладонях, чтобы не он не отключился и не оставил меня без последней ниточки, которая спасёт меня в это ужасное утро. «Opera» открывает последнюю вкладку Интернета, на которой я была, и показывает список моих друзей в «Вконтакте». Я вижу, что среди своих знакомых я не одна, кто любит побродить по коридорам социальной сети в столь позднее (или ранее) время и вижу среди них Лару — неужели подруга не спит?
Замершие пальцы быстро печатают ей сообщение с просьбой о помощи, на которое она мгновенно отзывается. «Где ты находишься? Что случилось? Куда вызвать тебе машину?» Я ищу глазами номера домов и улиц и отправляю ей своё примерное местоположение. «Хорошо. Сейчас попробую. Ты что, в баре до сих пор сидишь? Перепила? Никуда ни с кем не поезжай, я сейчас заберу тебя оттуда». В ожидании ответа я продолжаю дышать на корпус телефона, после чего прижимаю его к телу, спрятав под шубу. Пока Лара занимается моей спасательной операцией, я выуживаю из кармана сигарету и торопливо прикуриваю. Во рту — отвратительный вкус нечищеных зубов, кислого сока и сигарет. Я курю через силу, чтобы чем-то занять руки и мысли, и чтобы эти две-три минуты ожидания весточки прошли как можно быстрее. «Карина, дорогая, у меня не получается. Ждать придётся не менее двадцати минут!», — пишет она. «Лара, не надо, не ищи, я найду ближайшее метро и поеду на подземке», — отправляю я в ответ. Лара знает, что я всеми фибрами души ненавижу наше метро: от неё немедленно приходит с десяток смайликов и полное удивления сообщение: «Какое ещё метро!? Подожди ещё немного, я посмотрю на другом сайте. И вообще, почему ты поехала без машины? Куда тебя занесло вообще?».
От мороза сводит скулы и саднит лицо. Я нервно оглядываюсь по сторонам в поисках знакомых улиц и ориентиров. Я часто бываю в центре, и мне нужно немного поднапрячь память, чтобы вспомнить, в какой стороне «Маяковская». Очередной порыв ветра тушит мою сигарету. Сегодня весь мир против меня! Выбрасываю окурок в ближайшую урну. «Alles rauchen!», вспоминаю я. Alles rauchen… Неважно. Я пытаюсь спрятать замерзшее лицо в пушистом капюшоне, но длинный обледеневший мех лезет в рот. Я кутаюсь посильнее, прячу от колючего мороза руки и пробираюсь вперёд, стараясь не думать о доме, что остался позади меня, не напевать «Alles rauchen», выкинуть из головы все мысли. «Ты очень обидела меня», зимним вихрем проносится в голове злая мысль, за которой галопом скачет белая лошадь. Ступни вот-вот онемеют от холода — я почти не чувствую пальцев ног. Я медленно иду по тонкому льду, который ещё не успели счистить с асфальта дворники. Красивая пара обуви, которая обещалась быть тёплой и верной, на практике оказалась продажной тонкой синтетикой — швы около подошвы разошлись, и я чувствую, как в плохо пошитый ботинок забился снег.
«А ты сейчас похожа на тёток, которых за глаза называют «офисным планктоном». Меня преследует его голос — он смеётся надо мной, придумывает всё больше и больше глупых шуток, чтобы меня унизить, и я не могу выкинуть его из головы. Рука тянется за новой сигаретой — как будто это поможет? Ускоряю шаг, прикуриваю и пересекаю двухстороннее дорожное движение. В пачке осталось всего три сигареты. Глаза ищут круглосуточный магазин, где я смогла бы пополнить свои запасы и немного погреться, но они отмечают лишь знакомые вывески с магазинами одежды или дизайнерских светильников.
До метро мне идти не меньше двадцати минут — я пошла не в ту сторону и выбрала не самый ближний маршрут, но он верный, и я не заблужусь. Ветер с колючими крупицами снега обжигает лицо и так и норовит содрать с меня капюшон. Я не могу его поправить, так как обе руки заняты: одна мертвой хваткой держит телефон и прижимает его к телу, в то время как вторая рука занята сигаретой. Непрекращающаяся вибрация даёт понять, что мне кто-то звонит, но боюсь, что минутный разговор на морозе оставит меня без связи. Скорее всего, это Лара. Наконец, я вижу заветную алую букву московского метрополитена — я быстро спускаюсь к переходу «Тверской», откуда веет тёплым запахом сырого асфальта и пережаренных на масле беляшей. Внезапно я ощущаю, как сильно хочу есть — в желудке раздаётся требовательное урчание, а во рту — лишь голодная слюна со вкусом сигарет и полного разочарования. Я избавляюсь от окурка и ныряю внутрь^ на часах ровно половина шестого, и с этой минуты двери общественного транспорта приветливо открываются для своих первых пассажиров и последних доходяг.