Я перевожу дыхание и медленно тру замерзшие руки — пальцы и ладони обледенели настолько, что к ним больно прикасаться. Я осторожно провожу руками по лицу и проверяю мобильный — к счастью, он не выключился, и за время моего пути принял несколько звонков и сообщения. Посмотрю, когда спущусь к поездам. Прикладываю к турникету купленный накануне билет и быстро спускаюсь вниз, очередной раз пожалев, что совершила вылазку без машины. Словно побитая замёрзшая собака, хромающая от холода и голода, я доползаю до первой лавочки и, обессилев, плюхаюсь на неё, поставив рядом тяжёлую сумку с компьютером.
Станция безлюдная и тихая — кроме меня здесь пара замёрзших студенток, которые допивают утащенное из бара шампанское и поют какие-то песни, счастливо тряся в воздухе маленькими сумочками. В одной из девочек — с длинными волосами и в короткой курточке — узнаю себя десять лет назад. Она заливисто смеётся и фотографирует себя с бутылкой «Асти». Я долго смотрю на неё и двух её подружек и достаю звонящий телефон — сейчас можно ответить на звонок без страха остаться без связи.
— Карина! Где ты? — в трубке раздаётся взволнованный голос Лары.
— Я уже на «Тверской», еду домой. Не могу больше стоять на улице, там настал какой-то внезапный ледяной Апокалипсис, — мой голос предательски дрожит от холода.
— Ясно. Извини, что не получилось найти тебе машину, они все очень далеко от тебя. Ты домой собираешься, я правильно услышала?
— Да, я очень устала и безумно хочу есть, — отвечаю я, чувствуя, как в животе очередной раз предательски урчит от голода.
— Я хотела предложить тебе, что раз так получилось, что мы сегодняшней ночью попали в неприятную историю, то можно было бы сейчас поехать ко мне. У меня с праздников осталось много вкусного, а так же есть бутылочка шампанского и ликёры. Принимается предложение?
— В смысле? — настороженно спрашиваю я. — А у тебя что случилось? У вас с Димой же всё хорошо было!
— Да, у нас всё было так хорошо, что я уже начала ждать подвоха — не может быть, чтобы мне так сказочно повезло. Подвох долго искать не пришлось. Дима женат. Нашла в паспорте свидетельство о браке и рождении двоих детей. Пойду потихоньку одеваться, да ехать отсюда. Я сказала ему, что плохо себя чувствую, и мне надо домой. Я могу забрать тебя на «Белорусской» через десять минут.
— Идёт, — решительно соглашаюсь я. — До встречи.
Едва я заканчиваю разговор с Ларой, как следом поступает второй звонок. Я долго смотрю на экран телефона, на котором написано всего одно имя — без фамилии, фирмы и каких-либо уточнений. Просто имя. Я смотрю на этот входящий звонок, слушаю слишком весёлую для сегодняшнего сумбурного утра мелодию «Rolling Stones» и думаю, отвечать мне или нет. Мне кажется, за минувшую ночь Рома сказал мне достаточно, чтобы я поняла, насколько зря было принято его предложение не ограничивать нашу встречу небольшим диалогом за сигаретой. Я подавляю в себе огромное желание сбросить звонок, но, как настоящий мастер общения с людьми, который всегда невозмутим и спокоен, я беру себя в руки и холодно здороваюсь с ним.
— Привет. Давно не разговаривали. Что тебе нужно?
— Зачем ты уехала вот так? — его печальный голос застаёт меня врасплох. В его голосе столько тоски, что я снова чувствую укол совести. Потрясающий талант манипулировать мною — не смотря на все сказанные им гадости, всё равно испытываю к нему странное чувство жалости и симпатии. — Вернись, пожалуйста. Извини. Я не того наговорил. Где ты сейчас?
— Я в метро, Рома. Еду домой. Всё в порядке. Ложись спать, — суше моего голоса может быть только брют, который сейчас стоит в дверце большого двухкамерного холодильника Лары.