— Карина, сейчас половина шестого! Вернись, пожалуйста. Мне неловко, что после нашего хорошего вечера ты уехала вот так.
— Рома, было очень приятно повидаться. Но как ты правильно заметил, наша прекрасная встреча больше не повторится. Всего доброго, — я не дожидаюсь ответа с его стороны и заканчиваю разговор, уставившись пустым взглядом в туннель, откуда задребезжал свет подъезжающего поезда.
Столько глупых событий и недоразумений для одной ночи — это слишком. Обрывки ночного разговора хаотично толкаются в голове, как люди в час-пик в метро. Они пихаются, кричат, вытесняют друг друга. Я так напряжена, что даже дышать становится тяжело. Чувствую, как наливается свинцовой тяжестью задняя часть головы — сказывается ещё одна бессонная ночь. Я и так мало сплю, так ещё решила устроить себе внеплановый ночной загул. Квартира балерины Большого театра и проект для Марка Гольденберга сейчас кажутся мне совершенно неважными — перед глазами стоит подъезд с широкой лестницей, ведущей к красной двери с номером «21». Я чётко вижу образ четырёх гитары, их красивые линии корпуса и тонкие струны. Чувствую запах травяного чая, виски и крепких сигарет. Помню глубокий цвет его глаз и бесконечный едкий сарказм, от которого хочется глупо улыбаться.
Моё сознание настолько «застряло» в этой квартире, что я чувствую, что теряю связь с реальностью и не понимаю, где я нахожусь и куда еду. Чтобы сбить засевшую в голове матрицу минувшей ночи, я включаю на «Айподе» музыку и делаю звук максимально громким. «Interpol». То, что надо для такого утра. Сейчас Лара заберёт меня к себе, и у нас будет замечательный завтрак, за которым мы уж точно не будем церемониться с шампанским и её коллекцией ликеров. Что-то подсказывает мне, что не только мне предстоит поделиться волнительными новостями, но и моя подруга зальёт в себя литр, другой чего-нибудь крепкого и будет в очередной раз сетовать на судьбу.
Лара, моя лучшая подруга, старше меня на два с лишним года, минувшей осенью отметила грустное одинокое тридцатилетие. «Разменяла четвёртый десяток и до сих пор одинока», — переживала она. Во спасение от хандры и печали мы завалились с ней в самый дорогой клуб, который нашли в Москве и выпили там все запасы элитного коньяка. Любезный официант, видя наши аппетиты и широкие финансовые возможности, включал по нашей просьбе песни Ирины Алегровой, и мы в полной мере ощутили, что значит быть одинокими незамужними бабами почти бальзаковского возраста. Погуляли мы тогда на славу, спустив за её юбилей что-то порядка двух средних зарплат россиянина.
Лара намного красивее меня — а если бы преуменьшила свою страсть к алкоголю и работе по ночам, выглядела бы ещё лучше. Она стройная, всегда загорелая, с идеальным платиновым каре до плеч и ровными зубами. Вокруг хорошо накрашенных узких карих глаз — первые лучики морщин. Взгляд обычно потухший, хотя улыбается она часто — не реже, чем сыпет злым сарказмом на весь окружающий мир. Лара из тех женщин, которые всего добились сами и сделали настолько хорошую карьеру, что могут вправе считать себя кормильцами семьи и искать себе жену. Сейчас она генеральный директор в туристической фирме, куда пришла десять лет назад сопливой девчонкой с длинной косой чёрных волос и кривыми зубами. Этими зубами, которые годы спустя побывали у хорошего дантиста, она прогрызла себе путь наверх, скинув с карьерной лестницы всех конкурентов. Маленькая злая акула — не хотела бы я встать у неё на пути. Кажется, что она не способна на любовь — все её попытки выйти замуж кажутся со стороны желанием улучшить свое материальное положение и социальный статус, но я знаю, что это не так.
Когда Ларе было двадцать семь, у неё был замечательный парень. На тот момент они жили вместе уже несколько лет, планировали совместное будущее, детей и покупку загородного дома. Я была очень рада за подругу, и уже предвкушала, как буду делать детскую комнатку для её малыша. Лара получила на работе первое серьёзное продвижение по службе, заняв должность заместителя генерального директора. Дома её почти не бывало, но Костя знал, что Лара скорее умрёт, чем откажется от своей роскошной работы, поэтому разборок и скандалов он ей не устраивал. Однако дожидаться её смерти или увольнения он не стал, а в один прекрасный день он просто собрал свои вещи и банально ушёл от неё к сопливой девчонке из техникума.
Лара не знала конца своей печали. Она плакала целый месяц, но её практичный ум и гордость не дали ей проявить слабость и пытаться его вернуть. Лечась от нахлынувшей депрессии, Лара не ходила на работу — сослалась обострение боли в спине. Лишь раздавала по «What`s up» сухие указания маркетологам, юристам и директорам точек для дальнейших действий. Перед ней поставили стратегическую миссию стереть с лица рынка конкурирующую туристическую сеть, которая в пику её компании ставила более низкие цены на туры и переманивала к себе их толковые кадры. Но Лара — настоящий крепкий орешек. Невзирая на разбитое сердце и длительный запой — без бутылки вина не обходился ни один её ужин — Лара с успехом справилась с поставленной задачей и «закусила» конкурентами под очередную бутылочку «Кьянти». Подруга не рассказывала мне всех подробностей своего успеха, но то, что она действовала не совсем легальными методами, знаю наверняка. Из своего запойного «больничного» Лара вернулась на службу настоящим героем — и как подобает спасителю мира, с самой широкой уверенной улыбкой и роскошным платьем, на которое ей повесили медаль за любовь к компании. Но как бы широко она не улыбалась, я знаю, сколько грусти и одиночества на её сердце.