В тихом зале бурятского кафе, где получасом назад было спокойно и единственными звуками было пение птиц, сейчас поднимается громкий гул голосов, поздравлений и звона посуды. За соседним столом большая компания ребят нашего возраста произносит громкий тост, который сопровождается одобрительными возгласами и аплодисментами. Лёша заваливает меня бесконечными словами поздравлений, Марк без конца ехидничает, Коля ждёт своей очереди, чтобы меня обнять, а Лара снимает всё это на камеру — хорошо, что не видно, как я глупо улыбаюсь и рассыпаюсь нелепыми словами благодарности. Олеся торжественно презентует мне огромный букет и заключает в объятия. Её крепкие руки настолько сильно сжимают меня, что, кажется, будто моя спина издала какой-то подозрительный хруст. Блондинка целует меня в щеку и сразу же извиняется за то, что оставила на мне след своей помады. Лара тем временем заканчивает свою любительскую съёмку и просит менеджера Настю принести нам несколько ваз для цветов.
— Сестрёнка, ты её задушишь, — с укором произносит Коля, и Олеся, поцеловав меня ещё раз, выпускает из своих крепких объятий. Мне кажется, что у меня всё лицо в её помаде, и словно в подтверждение моей догадки, Коля заботливо вытирает мне лицо салфеткой. — Любовь моя, с днём рождения! Прости за сегодняшнее утро и за то, что оставил тебя завтракать одну! Лара дала нам ценные указания, чтобы мы даже и не думали заикаться о твоём дне рождения. Зато сюрприз удался!
— Однозначно! — довольным тоном отвечаю я, принимая от него цветы. — Ну, ребята, ну и устроили вы тут спектакль! А что бы вы делали, если бы я, как всегда, задержалась на работе и в итоге никуда не поехала?
— Наняли бы таджиков, которые спели бы тебе «с днём рождения, начальник» и подарили засохший букет ромашек и банку краски. Всё, как ты любишь, старая кошёлка, — весело отвечает Марк, презентовав свою фирменную широкую улыбку и бумажный крафтовый пакет с подарком. — Я вообще предлагал ребятам поздравить тебя таким образом, но Ларчик была категорически против.
— Конечно против, Карина очень обиделась бы на это, — торопливо отвечает Лара, однако лукавые чёртики в узких её глазах отчего-то дают мне понять, что не так уж и сильно против она была.
Настя, как всегда очень приветливая и гостеприимная, тем временем помогает нам расположиться поудобнее. Она расставляет многочисленные букеты по вазам и ставит их на пол, прислонив к стене, что те не мешали нам общаться и видеть друг друга. Мы давно являемся постоянными гостями этого заведения: ни одно важное событие в нашей жизни не проходит без того, чтобы мы не заказали здесь ужин. С нами Настя общается особо тепло: говорит, что очень рада нас видеть и искренне поздравляет с праздником. Пока миловидная кореянка раскладывает перед нами меню кухни, бара и цветные вкладки с праздничным предложением, мы перекидываемся с ней парой общих фраз. У Лары же начинается очередной приступ сердобольности и материнской заботы: она сетует на то, что у Насти слишком лёгкая блузка, и ей, наверно, некомфортно в ней работать.
— Вам нужно одеваться потеплее, с улицы так сильно дует, вы же простудитесь! — заботливо причитает Лара. Не ровен час, что она пустит слезу и собственноручно замотает Настю в тёплый шарф. — Накиньте какой-нибудь свитерок, мне холодно на вас смотреть!
Настя, нисколько не смутившись, вежливо благодарит её за заботу, но Марк не может не встрять в диалог и не прокомментировать слова супруги: