Некоторое время я провёл в размышлениях, как бы сделать так, чтобы ты ко мне вернулась, и мы помирились — может, забыла у меня ключи от квартиры? Не получилось. Твоя подружка опередила меня, сказав, что нашла их в коридоре. Я пытался звонить тебе, чтобы извиниться, пока не понял, что нужно перестать заниматься самообманом и разговаривать с тобой. Твои слова, которые ты бросила мне в разговоре в метро, были пророческими — они до сих пор стоят у меня в ушах. Наша прекрасная встреча больше не повторится — и с тех пор твой голос стал для меня лишь воспоминанием. Счастливым вечером, который был и не был. Самая лучшая ночь в моей жизни, когда я стал чуть счастливее и окончательно провалился в бездну своего одиночества. Ночь, за время которой во мне что-то изменилось, и благодаря тебе — и не тебе — я поверил в возможность быть в чьих-то глазах интересным и нужным. Я поверил в то, что в моей жизни может быть девушка, с которой я смогу проводить время так беззаботно и весело. Я искренне поверил в то, что у меня может быть такая девушка, но, конечно же, её не будет никогда. Ты подарила мне ложное чувство надежды и дружбы, которое жило во мне долгие недели и месяцы.
Мне так нравилось думать о тебе, что я не мог расстаться с этой фантазией и постоянно придумывал о тебе и твоей жизни какие-то новые факты. Это словно бы поддерживало меня — ты стала мне неким воображаемым другом, за дела которого я переживал больше, чем за свои. Я представил, как волнительна была для тебя свадьба лучшей подруги, которой посчастливилось быть твоим близким человеком. Я представил, как ты, заваленная многочисленными проектами, работала так много, что забыла про свой день рождения — а твои друзья и твой парень-муж устроили тебе неожиданный праздник. Вы как обычно подшучивали друг над другом, много пили и обменивались сплетнями — этот вечер необыкновенно ярко представился в моём воображении, как неожиданно эта яркая картинка оборвалась. Оборвалась, потому что фантазия перенесла меня в воспоминания о реальном вечере, когда я увидел тебя — в тот холодный зимний январский день. Я вспомнил его, и, ощутив жгучую боль и тоску, отпустил тебя с горьким чувством понимания, что на самом деле у нас с тобой никогда не было той замечательной встречи. Осознание и принятие этого было таким болезненными, что я закрылся от окружающего мира настолько, насколько это возможно и с головой ушёл в работу. Одиночество и боль окончательно поглотили меня, выплюнув мои жалкие спившиеся останки.
Долгие месяцы я мучился желанием увидеть тебя ещё раз. Я безуспешно искал тебя в метро, которым ты не пользуешься, выглядывал на улицах, на которых ты едва ли бываешь. Сидя в баре «Вино от Маруси» с очередной порцией виски, я с надеждой ждал, что, может быть, ты заглянешь сюда на обед с друзьями или очередным клиентом — но всего этого не происходило. Так проходили дни — в долгих, безнадёжных мыслях о тебе. Лишь в мае, очень тревожном для нашей семьи месяце, я смог выкинуть тебя из головы. Мой старший брат Стас уехал на майские праздники в этот проклятый дом отдыха «Импульс», будь он не ладен! Когда мы узнали из срочного выпуска новостей, что все корпуса «Импульса» сгорели дотла из-за несчастного случая и никто из отдыхающих не остался в живых, то сами чуть не умерли от нахлынувшего на нас ужаса и страха за него. Стас позвонил нам из московской больницы спустя пару часов с утешительной новостью, что он жив и здоров — мы забрали его домой в тот же день. К нашему огромному облегчению брат успел спастись до того, как произошёл пожар, сбежав оттуда с компанией каких-то ребят. Всё лето семья была встревожена и подавлена из-за этой страшной трагедии. Стас быстро пришёл в себя и оправился от шока, а в конце июня привёл к нам в гости свою девушку, Нику, с которой познакомился в «Импульсе». Из-за этих домашних переживаний за брата я напрочь забыл о тебе — поэтому когда я всё-таки встретил тебя, на самом деле встретил, то оторопел настолько, что потерял дар речи! Я не мог поверить своим глазам, но это действительно случилось на самом деле.
Ты шла навстречу мне по центральной шумной улице. Было начало сентября, твоего любимого месяца. Точнее, моего любимого месяца. Я взял за привычку приписывать тебе в своих фантазиях некоторые факты, которые на самом деле имеют отношение ко мне — например, любовь к техническим новинкам и тяжёлой музыке. Конечно, я не знаю, какой у тебя любимый месяц, слушаешь ли ты «Limp Bizkit» в своей машине и пьёшь ли кофе по утрам. Я не знаю всего этого, поэтому воображаемая Карина переняла эти и многие другие черты и привычки от меня.