Над шеренгами повисла такая тишина, что было слышно, как где-то вдалеке ритмично, с одинаковыми интервалами, раздаётся трель свистка.
– Ещё вопросы? – поинтересовался Чесюнас.
– Так точно, сержант, – осмелился всё тот же голос. – Почему девушки занимаются физической подготовкой сейчас? Ведь отбой был в девять.
– Потому что после присяги ваше расписание меняется, в зависимости от распределения, – литовец повёл плечами, словно разминая их. – Закончили? Хорошо. Блок!
Новобранцы напряглись, ожидая команды.
– Направо! Бегом!
* * *
Гилфрид смотрел, как его карта, флэтфон и остатки накоплений исчезают в белом полимерном боксе. Рядовой, принявший от ирландца вещи, опустил крышку маленького хранилища, установил бокс на подставке, быстро пробежал по клавишам, вбивая данные – и подставка, запищав, глухо щёлкнула. Хранилище, на котором ещё дымились вплавленные в полимер имя, фамилия и название родного поселения О'Тула, на мгновение оказалось в руках дежурного, перекочевало в пусковой отсек пневмопочты – и, мелькнув в прозрачных трубках, исчезло где-то под потолком.
– Свободен, – равнодушно бросил рядовой.
В соседнем помещении такой же молчаливый и скупой на движения боец отстучал на клавиатуре данные ирландца, пока тот стоял в раскрытой пасти трёхмерного сканера. Через пять минут Гилфриду уже выдали две футболки, двое штанов, две кепи и две пары кед. Все вещи были подписаны его именем, фамилией и литерой блока. Отдельно в вакуумном пакете были запаяны семь комплектов нижнего белья и носков; и бельё, и носки тоже были оранжевыми, только светлого, почти апельсинового, оттенка.
– Нифига себе… – поделился О'Тул с Арно. – Как они так быстро синтезировали?
– Балда, – отозвался француз. – Это готовые запасы. Подбирается твой размер на складе и остаётся всего лишь нанести монограмму.
– А её зачем?
– А это если ты вздумаешь всё-таки не поверить нашему сержанту, и полезешь ночью в какой-нибудь женский блок, – подмигнул Леон. – Ну или решишь поучаствовать в одной из традиционных кадетских забав.
– Что ещё за забавы? – насторожился Гилфрид.
– Да так, – неопределённо махнул рукой Арно. – Потом расскажу. В общем, не забывай теперь: оставишь где-нибудь свои шмотки – и весь Каструм будет знать, где ты побывал и когда.
– Не вижу проблемы.
– Ну и хорошо, что не видишь. А всё-таки присматривай за вещами. И мой тебе совет: поставь открытие капсулы по отпечатку ладони.
– Я думал, в звёздном десанте воров нет?
– Ты удивишься, кто тут есть. Но не в ворах дело, а в том, что первый этап – это сборная солянка и сумасшедший дом в одном флаконе. Здесь хватает всякого народа, и если будешь щёлкать клювом – запросто наживёшь себе неприятностей. У тебя, я так понимаю, несколько романтизированное представление об армии?
Арно успел уже сменить свои джинсы на форменные штаны и натянуть коричневато-оранжевую футболку. Гилфрид, замешкавшийся, пока слушал его, тоже торопливо стал переодеваться.
– Ну да, так и есть, – констатировал Леон, наблюдая за возившимся с футболкой ирландцем. – Забудь об этом, рыжий. И побыстрее.
* * *
Дорогой читатель!
Большое спасибо, что уделил время этой книге! Надеюсь, тебе захочется прочесть историю до конца. Позволь также предложить твоему вниманию другой мой роман «военной» тематики: «Поворот на лето».
Это история о дороге, которая пролегла через несколько лет и человеческих судеб – и о рыжем псе, который пройдёт её своими лапами. О потерях, памяти, верности – и крохотных случайностях, из которых складывается жизнь.
Мир погрузится в безумие, снова вынырнет из него. На картах появятся новые границы, сменятся эпохи. Рыжему предстоит путешествие с юга на север, потом с востока на запад, и снова на восток. Долгий путь – возможно, слишком долгий для усталых лап.
Но пёс сделал свой выбор.
Прочесть книгу можно тут: https://www.litres.ru/72811732/
Глава 4. Нойшванштайн
Даже сейчас, спустя годы, я помню свой первый день в Академии, словно это было вчера. Новизна впечатлений, смена привычной обстановки, необходимость строгого следования заведённому распорядку – всё это способствовало тому, чтобы в памяти запечатлелась каждая прожитая минута.
Конечно, как и всякий юноша, я горел предвкушением того, как нас начнут обучать обращению с оружием и техникой, как отправят на первые тренировочные марш-броски. Но на деле нам всем предстояло запастись терпением – ведь долгий путь начинается с первых крохотных шажков.