– «Большая Берта», – проворчал Леон.
– Почему «Большая Берта»?
– Десантники прозвали. Какой-то немец из экипажа первой межзвёздой экспедиции назвал планету в честь замка в родной Баварии.
– Это я знаю, – нетерпеливо заметил Гилфрид.
– Я читал, что замок Нойшванштайн считается одним из самых красивых строений на Земле, – вмешался Юхан. – Только он вроде как ненастоящий замок – ну, в смысле, он никогда не был крепостью и…
– Короче, – прервал шведа Арно. – У немцев в своё время были огромные пушки, которые они называли Берты. Не помню точно, в какую-то из мировых войн. Ещё до колонизации Марса и Венеры. Говорят, стреляли снарядами в несколько тонн, сносили любое укрепление, как карточный домик. Ну а Нойшванштайн до своего «физического» открытия на месте назывался Альфа Центавра A b. Вот шутники из десанта и перекрестили его в «Большую Берту». Мол, такой же опасный, и к тому же в пять раз больше Земли.
Леон поймал неодобрительный взгляд капитана и тут же смолк, чинно выпрямившись на скамье. Лектор выждал паузу, сверля француза глазами. Затем продолжил:
– Таури происходят от здешних рептилий. По оценкам наших учёных, так могла выглядеть разумная раса на Земле, если бы ей дали начало, скажем, троодоны…
Глава 5. Космическая геополитика
С тех пор, как человечество пережило свою последнюю мировую войну, армия всегда была вне политики и вне отдельного государства. Однако не следует верить тем, кто называет Солнечный Альянс «государством внутри государства» и «серым кардиналом трёх планет».
Забота армии – это благополучие и мирная жизнь всего населения Солнечной системы, а, заглядывая в будущее – и всех человеческих миров. Армия – самый яркий и выдающийся пример бескорыстного служения людям. Пример упорядоченной и чётко работающей системы, в которой общее благо всегда стоит превыше любых личных интересов.
Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»
Гилфрид украдкой оглядел ряды слушателей. Арно был прав: для немалой части новобранцев тема лекции оказалась настоящим открытием, словно они вовсе не посещали школьные уроки. Другие, как сам О'Тул, слушали вполуха, поскольку информация была им знакома. Третьи – таких было меньшинство – внимали каждому слову капитана, будто тот ставил им боевую задачу.
– Таури уже несколько столетий используют межпланетные перелёты и вполне освоили свою звёздную систему. Четыре из семи её планет вне зоны обитаемости, но и на них есть большое количество добывающих и производственных комплексов.
Повинуясь движениям руки с манипулятором, на экране сменяли друг друга кадры фотосъёмки, сделанные спутниками-шпионами. В основном это были безжизненные пейзажи внешних планет, на которых тут и там виднелись скопления едва выступающих над поверхностью куполов.
– Сделав пояс Акерана своей базой, мы теперь можем более эффективно наносить удары по промышленной инфраструктуре таури. В нашем распоряжении оказался ценный источник необходимых ресурсов, и уже сейчас на астероидах идёт строительство опорных пунктов. В будущем там смогут проходить ремонт наши космические корабли, разместятся системы снабжения – причём значительную часть всего необходимого мы начнём производить на месте, а не доставлять с того же Мимира, и тем более из Солнечной системы.
– Кроме людей, – едва слышно проворчал себе под нос Арно.
– Наконец, – продолжал капитан, – до сих пор наши рейды к трём планетам таури носили лишь эпизодический характер, и не давали ощутимого эффекта. Свои обитаемые миры противник окружил мощной защитой, чтобы взломать её, нам потребуется привлечь гораздо большие силы, чем те, что уже задействованы в операциях.
– И да здравствует звёздный десант, – не скрывая ироничной насмешки в голосе, прошептал француз.
– Звёздному десанту отводится в этом вопросе ключевая роль. Нет никакого смысла уничтожать пригодные для жизни планеты и превращать их в отравленные радиацией пустыни. Таким образом, наступление на таури в первую очередь будем вести мы – высаживаясь на поверхность трёх миров – и планетарные силы космического флота. Лёгкие летательные аппараты и преимущественно химическое, либо электрическое, оружие.
– К тому же тысяча флажков, отправленных родне вместе с соболезнованиями, стоят дешевле одной кварковой бомбы, – Леон покусывал нижнюю губу. Заметив обеспокоенный взгляд Гилфрида, француз дёрнул щекой и криво усмехнулся: