Гилфрид шагал, с любопытством оглядываясь по сторонам. В поселениях Марса неизменно использовалась радиальная планировка, с одной главной площадью и – если требовалось – несколькими дополнительными, которые закладывались на изначальных лучах улиц. Не был исключением и Юнион – а вот кампус звёздного десанта был.
Казармы Академии в плане представляли собой прямоугольник, расчерченный строгой сеткой улиц. Две главных соединяли четверо ворот – по одному входу с каждой из сторон внешнего периметра – и сходились в центре, на просторном плацу. В свою очередь плац окружали по периметру учебные корпуса, а за ними помещались типовые жилые блоки. С северной стороны к главной улице с двух сторон подступали выстроенные полукольцом – единственная дань марсианской традиции – трёхэтажные здания: офицерский корпус и администрация.
Резкая трель свистка заставила Гилфрида отшатнуться в сторону, и тотчас мимо него трусцой пробежали по три в ряд кадеты в одинаковых коричневато-оранжевых футболках и штанах. Слева от колонны – свисток всё ещё был у него в губах – двигался парень в такой же одежде, но с обозначением F3 на груди и спине, выведенным белой краской.
– Шустрый, – раздался сзади чей-то бас. – А ведь могли бы и стоптать.
Гилфрид обернулся и увидел крепыша-брюнета примерно своего возраста, с коротко стриженым ёжиком волос и приплюснутым, будто несколько раз ломаным носом. Тот беззаботно улыбался, щуря пронзительно-синие глаза. На плече у крепыша болтался небольшой, но плотно набитый рюкзачок.
– Арно Леон! – представился он, протягивая руку.
О'Тул мгновение колебался, но в этом парне было что-то располагающее, и Гилфрид улыбнулся в ответ:
– Гилфрид О'Тул.
– Так и думал, что ирландец, – ещё шире улыбнулся Леон.
– А ты, судя по имени – француз?
– Верно. Нуво-Памплона.
– Нью-Корк.
– Наскучило сидеть в своём третьем классе и захотелось приключений? – Арно подмигнул и зашагал рядом с Гилфридом.
– Вроде того.
– Ну, тогда ты по адресу. Скоро тебя затошнит от новых впечатлений.
– Я думал, в действующую часть попадают только через семь месяцев? – настороженно спросил О'Тул. – Отборочный месяц, распределение, присяга и потом полгода профильного обучения?
– Верно. А я разве говорил о хороших впечатлениях? Только о новых, – Леон с безмятежным видом поглядел по сторонам.
– То есть отправка к таури – это называется хорошие впечатления? – начал было Гилфрид, но тут же прервал сам себя:
– Тоже мне, ветеран. Ты ведь, как и я, явно только сегодня приехал.
Арно усмехнулся и похлопал по своему рюкзачку:
– Так-то оно так. Но дело, видишь ли, в том, что мой батюшка, а до него мой дедушка, а до него мой прадедушка, а до него…
– Заканчивай!
– Словом, мой далёкий пра-пра был одним из офицеров, которые закладывали этот самый Каструм.
– Каструм? – не понял Гилфрид.
– Когда-то на Земле так называли военный лагерь. Традиции надо чтить, – развёл руками француз. – Кстати, можешь пользоваться.
– В смысле?
– Здесь, на Марсе – Каструм Фидес. На Венере – Каструм Виртус. А на Земле – Каструм Хонос. И сержанты, и офицеры страшно любят кадетов, которые ещё до появления в Академии хоть что-то узнали о её истории. Ты, я так понимаю, не удосужился?
– Не было времени, – поморщился О'Тул. – Спасибо за совет!
– На здоровье.
– Пожалуй, я готов поверить в рассказ о далёком пра-пра.
Арно насмешливо фыркнул.
Прежде, чем они успели добраться до блока G, Гилфрид узнал немало подробностей о жизни в Академии. По словам Леона, первый месяц пребывания в Каструме сводился преимущественно к жёсткой муштре, разнообразным тестам и проверкам. В течение этого времени ни один новобранец не имел права покидать территорию казарм («надеюсь, ты хорошенько развлёкся перед тем, как пройти в ворота?»).
После распределения и присяги начиналось профильное обучение, тогда же из числа кадетов назначались взводные («свисточек тебе выдадут, будешь парней на рассвете поднимать на зарядку, а они – искренне тебя ненавидеть»). Наконец, по завершению курса кадетов отправляли либо на передовую, либо в части, нёсшие службу по всей Солнечной системе.
– Ты видел «Серый камень»? – поинтересовался напоследок Леон, когда оба новобранца уже стояли перед дверями своего блока.
– Тот, что сейчас идёт в кино? Про бои в поясе Акерана?
– Он самый. Так вот, по словам отца, снято очень достоверно.
Гилфрид удивлённо посмотрел на Арно:
– Я думал, это больше пропаганда? А ты говоришь, что именно так и воюют?!