Выпрямиться Леону не позволил тощий: он с ходу ударил коленом в нос француза, и Арно, отброшенный назад, приложился затылком о ещё не занятую правую капсулу нижнего ряда. Гилфрид бросился на помощь, но худой приятель здоровяка оказался проворным. Он рывком сдёрнул с плеча рюкзак и швырнул его в ирландца, а следом ударил раз, и ещё, справа и слева. Правый хук пришёлся вскользь по скуле О'Тула, зато левый попал прямо в ухо, отозвавшись неприятным звоном.
Юхан не остался в стороне, но то ли драться шведу доводилось редко, то ли действовал он сгоряча: вместо того, чтобы пустить в ход кулаки, Линдхольм, словно бык, нагнул голову, и с короткого разбега ударил тощего в живот. Внимание желтозубого было сосредоточено на О'Туле, так что манёвр удался. Хрюкнув, тощий отшатнулся, потерял равновесие и рухнул на пол. Однако тут же швед получил в глаз от снова включившегося в драку здоровяка, и в свою очередь оказался на полу.
Гилфрид попытался повторить удар Арно, но рослый противник с лёгкостью блокировал его, а потом сам насел на ирландца, молотя кулаками куда ни попадя. Зазвенело теперь уже в левом ухе, клацнули зубы после хорошего апперкота. О'Тул попытался было сцепиться с противником вплотную, но тот не дал ему такой возможности, тут же увеличив дистанцию между ними.
И поплатился.
Арно, залитый кровью из разбитого носа, уже стоял на ногах. Едва здоровяк отскочил от Гилфрида, как француз налетел на него сбоку, и когда парень с удивлением обернулся к этой неожиданной проблеме, Леон коротко и зло приложил его лбом в лицо. Рослый взвыл. Не дожидаясь, пока тот снова начнёт действовать, Арно с довольной ухмылкой добавил коленом в пах. Потом перешагнул через упавшего здоровяка, оказался рядом с поднимающимся на ноги тощим – и походя, словно танцор, ударил того пяткой в нос. Противник опрокинулся навзничь, а француз – ухмылка его теперь превратилась в оскал – ещё раз припечатал пяткой нос тощего.
– Квиты, – прокомментировал Арно.
– Браво, – кто-то нарочито медленно сделал несколько хлопков в ладоши. – А теперь все пятеро – за мной к капитану.
Гилфрид обернулся. Говоривший оказался парнем на два-три года старше их, в форменной футболке с выведенными белым «E1» на груди и спине.
– Этого, – Леон кивнул на тощего, не скрывая своего удовлетворения, – придётся нести.
– Вот ты его и понесёшь, – распорядился взводный.
Француз хмыкнул, потом примерился и потянул постанывающего противника за правую руку. Ирландец, подскочив, поддержал тощего под левую. Вдвоём они кое-как снова утвердили парня на ногах – здоровяк, морщась и кряхтя, уже поднялся сам – после чего процессия двинулась по проходу вслед за взводным, провожаемая любопытными взглядами.
* * *
Капитан, курировавший блоки с Eпо H, оказался мужчиной на вид чуть старше сорока, сухощавым и жилистым, с тонкой полоской усов над строго сжатыми губами и большими тёмными глазами с пушистыми, словно у девушки, ресницами. Его рабочий кабинет помещался в блоке E, и на стук взводного из-за двери донеслось отрывистое:
– Войдите!
Взводный шагнул в кабинет и вытянулся по струнке. Затем резким движением поднёс к козырьку кепи и тут же опустил правую руку с сомкнутыми указательным и средним пальцами.
– А, кадет Леон, – капитан покровительственно кивнул. – Что случилось?
Гилфрид, услышав фамилию взводного, покосился на приятеля. Арно демонстративно закатил глаза.
– Драка между новоприбывшими, капитан.
– Всего лишь? – офицер изобразил на лице недоумение.
– Одному досталось. Возможно, стоит отправить его в лазарет.
– Ну так отправьте.
– А как быть с остальными, капитан?
Офицер задумчиво провёл согнутым указательным пальцем по усам, сначала слева, затем справа.
– Имена, – приказал он.
Парни поочерёдно назвались. Здоровяк, всё ещё невольно сжимавший ноги, будто ему очень хотелось в туалет, представился как Эндрю Колбрейн, а своего приятеля, так и не пришедшего в сознание, отрекомендовал как Луиджи Ренци.
Пальцы капитана пробежали по клавиатуре, вбивая имена. Экран позади рабочего стола осветился и на нём появились досье всех пятерых новобранцев. Офицер мельком взглянул на фото и на самих парней, удостоверился, что никто не попытался назваться чужим именем, а затем развернулся к экрану и принялся изучать данные каждого. Взводный посмотрел на Арно и покачал головой, выражая разочарование. Француз безо всякого почтения скорчил свирепую гримасу и принялся демонстративно рассматривать потолок кабинета.
Наконец, капитан погасил экран и снова повернулся к новобранцам.