— ... так что, надо полагать, он сделал верный выбор, — закончил фразу Бассет.
Демельза в панике облизала губы.
— Простите?
— Я говорил, что это трудный возраст для мужчины во время войны. Думаю, главным образом он отказался именно поэтому. В двадцать семь лет он, разумеется, присоединился бы к своему полку. В сорок семь он куда охотнее бы принял место в парламенте.
— Да, подозреваю, что так, — сказала она с опаской.
— Блестящий подвиг во Франции два года назад доказывает его предпочтение принимать активное участие в войне, и я верил, что он будет полезен в Палате общин. Но мои ожидания не оправдались.
— Наш сосед занял его место, — сказала она.
— Да, это так. И он показывает себя очень... прилежным членом парламента.
Росс с гостьей стояли на краю каменистой вересковой пустоши, спускающейся к бухте Хендрона. Франсис Данстанвилль выглядела рядом с ним такой миниатюрной.
Бассет снова остановился.
— Между вашими семьями пробежала черная кошка. Что послужило причиной вражды, миссис Полдарк?
Демельза встала на камень и посмотрела на пляж.
— Вон там — Темные утесы, милорд, те, о которых вы спрашивали.
— Да, я вижу.
— Эта вражда слишком давняя, чтобы я могла объяснить. А даже если и могла бы, то это не мое дело. Вам следует спросить Росса.
— Мне не хотелось выносить это на публику. Не стоит показывать грязное белье всем подряд.
— Грязное белье никому не стоит показывать, милорд.
Он улыбнулся.
— Не стирать его на публике, да? В любом случае, вражда между кузенами и соседями неприемлема. Ее следует оставить в тех давних временах, когда началось это соперничество, тем более, когда идет война и предстоит сражаться с общим врагом. Передайте это капитану Полдарку, хорошо?
— Если вы передадите мистеру Уорлеггану.
Бассет бросил на нее косой взгляд.
— Мне сообщили, что вина лежит главным образом на Полдарке.
У Демельзы заколотилось сердце. Она встретилась взглядом с бароном и медленно выдохнула.
— Милорд, вы, верно, меня поддразниваете.
— И в мыслях не держал, мадам, мы не настолько близко знакомы. Что за шахта стоит на том утесе?
— Уил-Лежер. Уорлегган закрыл ее два года назад.
— На земле Полдарка?
— На земле Тренеглоса. Но Росс открыл ее десять лет назад.
— Старая вражда и соперничество умирают неохотно.
— Как и старые шахты.
— Как я вижу, в вашем лице капитан Полдарк нашел стойкую защитницу, мэм.
— А как же иначе?
— И правда. Я даже боюсь что-либо прибавить.
— Милорд, не думаю, что вы чего-либо боитесь. Но к слову о вражде...
— Что?
— Нет, ничего, просто дурацкая мысль.
— Прошу вас, продолжайте.
— Что ж... Говоря о вражде, разве вы сами не враждуете с лордом Фалмутом?
Он удивленно посмотрел на Демельзу и засмеялся.
— Туше. Но будет правильнее сказать, что это он враждует со мной. Я ничего такого не чувствую.
— Так значит, виноват Боскауэн?
— А теперь, мадам, надо полагать, это вы меня поддразниваете.
Демельзе показалось, что его улыбка стала холодной, как будто она слишком далеко зашла. Но через мгновение его лицо разгладилось, и он протянул руку, чтобы помочь ей перебраться через валун.
— Вы несомненно знаете, миссис Полдарк, что лорду Фалмуту не нравится способ, которым я вырвал из его рук место члена парламента от Труро, и наверняка во время всеобщих выборов он потеряет и второе место. В конце концов, мы годами соперничали на этом поприще. Но я со своей стороны не возражаю заключить соглашение. Теперь, когда я переместился в Палату лордов, положение изменится. Я контролирую Пенрин. Я контролирую или могу побороться за некоторые другие города. Но не вижу смысла продолжать баталию.
— Вообще-то, сэр, я не очень в этом разбираюсь. — Она задумалась. — А значит, мой ответ все-таки был неподобающим.
— Вовсе нет, вы ответили с подлинным женским остроумием.
Демельза могла только догадываться, куда Росс тащит леди Данстанвилль. Они исчезли из вида, и она предположила, что они спускаются по скалам к бухте Нампара. Дуайт и Кэролайн остались далеко позади, Кэролайн сняла туфлю.