Сначала он хотел указать на то, что высоко ценит и любит Джеффри Чарльза, но не искал этой дружбы. Хотя живя здесь, он не может отказать мальчику или не разговаривать с ним, когда он заходит. Дрейк ценит эту дружбу и надеется, что она продлится всю жизнь, но если мистер и миссис Уорлегган эти отношения не одобряют, а похоже, так оно и есть, то пусть они сами положат им конец. Если они этого желают, то пусть запретят Джеффри Чарльзу приходить в мастерскую Пэлли, и всё на этом закончится.
Он никоим образом не станет возобновлять дружбу. Но знает ли миссис Уорлегган, что землю на холме, чуть выше его мастерской, купил мистер Коук, а всем известно, что он представляет Уорлегганов, и в результате текущий мимо мастерской ручей отвели в другое русло, и теперь в засуху у Дрейка недостаточно воды для нужд кузницы? Знает ли она, что были сделаны попытки, и частично они увенчались успехом, отравить воду в его колодце, бросив туда дохлых крыс? Знает ли она, что часто телеги и другие вещи, которые он ремонтирует, на следующий день снова находят сломанными? Знает ли она, что некоторые люди перестали приходить, потому что опасаются последствий?
Вот что он надеялся высказать, спокойно и учтиво, а потом хотел спросить, может ли она каким-то образом прекратить эти действия. Предположим, она скажет, что он всё это вообразил, и на этот случай Дрейк припас кое-какие доказательства.
Он понимал, что его могут не впустить в Тренвит-хаус. Понимал, что он всего лишь скромный ремесленник, а мистер Уорлегган его не любит. И надеялся, что ему повезет перехватить миссис Уорлегган в деревне. Но он ее не видел.
И потому в четверг на Страстной неделе решил нанести визит. День выдался ясным, но с порывами восточного ветра, так что на солнце было жарко, а в тени приходилось дрожать. Ночью поднялись волны, они продолжали перекатываться и поднимать фонтаны пены, когда ветер касался гребней. Небо было ярко-голубым, а местность вокруг словно выцветшей.
Поскольку дело было официальным, Дрейк не пошел по запретной тропе напрямик, а направился к воротам и дальше по главной дорожке. Он много раз ходил здесь, чтобы повидаться с Морвенной и Джеффри Чарльзом два года назад. Каждый раз, когда он проходил через ворота, возвращалась сладкая боль воспоминаний, а прогулка по дорожке добавляла страданий.
Когда впереди показался дом, из того леса, где Дрейк собирал колокольчики, вышел мужчина. Дрейк узнал Тома Харри и слегка ускорил шаг, чтобы избежать встречи с ним.
— Эй! — крикнул Харри.
Дрейк почти дошел до вторых ворот, ведущих в сад.
— Эй, ты! Куда это ты собрался?
Тогда Дрейк остановился. Харри держал в руках палку и прибавил ходу, его лицо перекосилось.
— Ну и?
— Иду к миссис Уорлегган, надеюсь, она любезно уделит мне пять минут, — ответил Дрейк.
— Уделит тебе? Зачем это?
— Пришел просить ее о милости. Просто поговорить с ней о личном деле. Я лишь хочу войти через заднюю дверь и попросить. Если она откажет, я уйду.
— Ты уйдешь еще до того, как доберешься до дома! — рявкнул Харри.
Неприязнь Тома Харри к братьям Карн за прошлый год только возросла. Во-первых, Сэм, проповедник Библии, попытался своим гнусным путем окрутить его девчонку, завлекая ее на молитвы методистов. Пускай это ему не удалось, пускай она смеялась над Сэмом каждый раз, когда они проходили мимо, но Том не был полностью убежден, что Эмму не заговорили, не наложили на нее какое-нибудь злобное библейское проклятье. Потому что, хотя она по прежнему была его девушкой, но временами становилась задумчивой и рассеянной и реже смеялась тем звонким смехом, который мог распугать всех ворон и так ему нравился.
А во-вторых, год назад пошли слухи, достигшие ушей Тома, что неприятности с жабами, а значит, и все проблемы, с которыми он из-за этого столкнулся, были работой Дрейка Карна, младшего брата, того, кто сейчас стоял перед ним и нагло и самоуверенно требовал права пройти, силой ворваться в Тренвит-хаус и поговорить с госпожой Уорлегган. Такого ни один приличный человек не потерпит. А Том Харри уж точно не собирался терпеть. Он сунул в рот два пальца и резко свистнул.
Дрейк уставился на него. Этой встречи он всячески старался избежать. Он не боялся Тома Харри, хоть с палкой, хоть без, но совершенно не хотел, чтобы визит превратился в потасовку. Вряд ли он сумеет пройти дальше, если здоровяк егерь преграждает вход, и уж точно попытка убедить миссис Уорлегган в справедливости его жалоб не увенчается успехом, если у одного из ее слуг окажется разбита губа или нос, а Дрейк предстанет перед ней примерно в таком же виде.