В большом зале Техиди собралось около тридцати человек, они присягнули в качестве констеблей. Это число увеличивалось по мере того, как посыльные лорда Данстанвилля привозили новых добровольцев из ближайших районов: фермеров, торговцев, кузнецов, клерков — всех, на кого можно положиться в случае необходимости. Росс вошел в гостиную, где записывали показания мельников, и Бассет поприветствовал его — по-дружески, но довольно мрачно, хозяин дома был явно озабочен беспорядками.
Росс подумал, что дело, возможно, не в серьезности совершенных действий, поскольку, судя по показаниям мельников, насилия было мало, а кражи невелики, но Бассета задело за живое, что его коллеги-судьи не стали вмешиваться. Как только станет широко известно, что судьи боятся или бессильны перед взбунтовавшейся толпой, то власти придет конец. Бассет в тот день прибыл из Лондона, последний вечер он провел в Ашбертоне и был настроен положить конец беззаконию и анархии в округе, где он являлся главным землевладельцем и должен был поддерживать мир и авторитет королевской власти.
Ознакомившись с ситуацией, мистер Роджерс согласился с Бассетом, и все собравшиеся настроились действовать решительно, хотя среди них были и те, кто вчера отказался вмешиваться. Для энергичных и смелых поступков им не хватало лидера. Теперь они его обрели.
Росс, как обычно, имел смешанные чувства и был бы рад найти предлог и поехать домой. Мельники и торговцы всегда хорошо питались, и он не испытывал к ним добрых чувств. Но уехать в эту минуту означало пойти против собственного сословия в ситуации, когда положение дел больше не было кристально ясным. Вообще-то не так давно он сам подбивал к беспорядкам, но мятежи во флоте, в особенности недавние, где люди вроде Паркера вели себя как диктаторы, мало чем отличающиеся от своих французских противников, настроили Росса против массового беззакония, и отказавшись помогать сейчас, когда он уже был здесь, он выглядел бы как сторонник идей, которые не выносил.
И он принял в этом участие, хотя с каждым часом находил эти действия всё более отвратительными. В сельской местности имена большинства зачинщиков были хорошо известны, их подтвердили и мельники во время опроса, так что найти их не составляло труда. Присягу приняли восемьдесят констеблей, и Бассет разделил их на десять групп, каждой дали задание арестовать пять мятежников. Если к утру пятьдесят зачинщиков окажутся под замком, то можно не ожидать продолжения беспорядков. Бассет возглавил одну из групп, Роджерс — другую, мистер Стакхауз из семьи Пендарвов — третью, Росс — четвертую и так далее.
Всё прошло как нельзя более мирно. К тому времени, когда закончили приготовления, был уже час ночи, а к двум большая часть зачинщиков была арестована. Шахтеры спали, все за исключением пары человек, которые оказались на работе в ночную смену. Их застали врасплох и арестовали без сопротивления, почти даже без возражений. Росс признал, что для такой неподготовленной операции всё прошло отлично, он отметил организаторские способности Бассета. Когда арестованных посадили под замок, уже занималась заря. Росс отказался от предложения поспать в Техиди и лишь с часок подремал в кресле, прежде чем отправиться домой.
По пути он заехал в Киллуоррен и застал Дуайта на ногах, хотя Кэролайн еще не встала, и к своему неудовольствию узнал, что за Дуайтом тоже посылали вечером, но он отказался ехать. После того как Росс угрюмо поведал о ночных событиях, Дуайт сказал:
— Ох, что ж, мы были в разном положении. Ты оказался там, а я нет. У меня нашелся предлог, а у тебя нет. Ты землевладелец, а я стал им лишь недавно в результате женитьбы. Думаю, ты правильно поступил, что вмешался.
— Что ж, — буркнул Росс, — мне вовсе не хотелось врываться к этим полуголодным дьяволам и вытаскивать их дрожащими в темноту. Эта картина еще долго будет меня смущать.
— И как планируют с ними поступить?
— Что ж, слава богу, я не судья. Надеюсь, всё уляжется. Бассет говорит, что нужно побыстрее разобраться с тридцатью пятью, а остальных отправить в Бодмин с более серьезными обвинениями. Он человек не мстительный, и теперь, показав свою власть, удовлетворится мягкими наказаниями, как мне кажется.
Дуайт скривил губы.
— Будем надеяться. Сейчас плохое время для тех, кто перешел дорогу закону.
Росс собрался уходить.