Сэму, однако, было на это наплевать. Улыбнувшись своей тонкой серьезной улыбкой, он объяснил, что отныне насилие — не его путь, даже насилие в спорте. Пусть другие веселятся, Господь избрал его, пусть и незаслуженно, чтобы стать свидетелем славы Божией и с утра до вечера трудиться над спасением душ человеческих.
Эмма, вырвавшаяся из тисков Тома, прервала эту импровизированную проповедь. Она стояла прямо напротив Сэма, ее волосы растрепались, и выкрикнула ему в лицо:
— Как насчет моей души?
Сэм улыбнулся, хотя его взгляд внезапно потух.
— Твоей, Эмма? Я только что сказал, что каждый вечер молюсь за нее.
— И что мне от этого проку? — спросила Эмма, и все засмеялись. — Мне ничуть не стало лучше. Честно, Сэм. Что-то тут не так. Если полировать душу каждый вечер, я должна бы уже сиять, как дверная ручка. Никакого проку.
Все снова засмеялись.
— Сестра, ты должна прийти на наше собрание. Тогда мы помолимся вместе.
— Может, и приду, — ответила она, — если ты его побьешь! — она ткнула пальцем в Харри. Тот поморщился.
— Сестра, — сказал Сэм. — Прости, но это не предмет для шуток. Если мои слова добрались до твоего сердца, это дело другое...
— Ах, — вздохнула Эмма. — А я-то думала, ты всерьез. Я думала, ты хочешь меня спасти.
— Хочу. И ты это знаешь. Это мое самое заветное желание.
— Ладно, — сказала она, положив руки на бедра. — Дерись с этим крепышом и побей его на ярмарке в четверг, и я приду на твои собрания!
Отовсюду донесся смех, а кто-то заулюлюкал. Дрейк взял Сэма под руку и тянул его за собой. Но несмотря на смех окружающих, два человека сейчас бросили друг другу вызов.
— Серьезно? — спросил Сэм.
Эмма кивнула.
— Серьезно.
— Это говорит вино, — покачал головой он.
— Я это говорю! — сказала Эмма. — Проклятье.
— Эй, слышь, — встрял Том Харри. — А если выиграю я? Ты выйдешь за меня?
— Может быть, — ответила Эмма. — А может и нет. Это твоя забота.
— Идем, Сэм, — настаивал Дрейк. — Идем.
— Специальный матч, а? — вскричал Толли. — Победитель получит мою дочь!
Раздался очередной взрыв хохота.
— И долго? — спросил Сэм.
— Что долго? — спросила Эмма.
— И долго ты будешь посещать собрания?
— Если ты победишь. Думаешь, ты победишь, да?
— Возможно.
— Пусть даже не надеется, — буркнул Том Харри. — Я ему хребет сломаю.
— Ничего подобного, если я буду судьей, — возразил Толли. — Если я буду судьей, всё будет честь по чести и как положено. Честный поединок и никак иначе.
— Три месяца, — сказал Сэм.
— Эй, перестань! — фыркнула Эмма. — Три месяца! Это пожизненный срок!
— Не меньше, — заявил Сэм. — Нет смысла в меньшем сроке. Ты должна научиться молитвам.
Эмма засмеялась.
— Святые угодники! Похоже, это больше, чем я смогу переварить!
Кто-то крикнул:
— Давай, деваха, сдавайся!
— Ну ладно, — сказал Сэм. — Это была твоя идея. Если хочешь пойти на попятную, то и я тоже.
— Нет! — поспешно возразила Эмма, вспыхнув. — Три месяца — так три месяца. Но не забудь, что сначала тебе нужно победить!
— Ура! — прокричал Толли. — А теперь не уходи, Сэм. И ты не уходи, Том. О поединке договорились, но теперь нужно обсудить детали!
Пятнадцать зачинщиков беспорядков предстали перед судом в Бодмине. Пятерых признали невиновными и отпустили. Десятерых признали виновными и приговорили — троих к тюремному заключению, четверых к высылке и троих к повешению. Эта новость потрясла деревенских жителей, но стало известно, что после слушаний лорд Данстанвилль перемолвился словечком с судьями, и те согласились, что и одна казнь возымеет должный эффект, двум же другим смертную казнь заменили высылкой, а в военное время это фактически означало отбывание срока на флоте.
Этими двумя оказались Уильям Сэмпсон по прозвищу Рози и Уильям Барнс. А умереть предстояло Джону Хоскину из Камборна по прозвищу Рисковый — он жестоко набросился на мельника Сэмюэля Филипса и ограбил дом на сорок шиллингов. Хоскин был старшим братом Питера Хоскина, напарника Сэма в Уил-Грейс, и Сэм припомнил тот день, когда он навещал это семейство с посланием от Питера, и с митинга протеста явились возбужденные Джон Хоскин и Рози Сэмпсон. И вот до чего их это довело.
На той неделе Росс поехал повидаться с бароном Данстанвиллем. Он хотел поговорить кое о чем и приехал около пяти, зная, что Бассет часто сидит в это время в своем кабинете, занимаясь делами поместья. Но сегодня Росса провели в столовую — обед еще не завершился, но дамы уже ушли. Там было шестеро мужчин, из них два незнакомца, двоих он едва знал, а также сам Бассет и Джордж Уорлегган.