В задних рядах церкви сидел с сосредоточенным видом Дрейк, пытаясь скрыть, что вовсе не слушает проповедь. Стоило появиться Морвенне, как он перестал о чем-либо думать и что-либо слышать. Когда она прошла мимо к передним скамейкам, они увидели друг друга впервые за два года. Бросив изумленный взгляд, она потупилась, но Дрейк не сводил с нее глаз, как завороженный. Он заметил, как сильно она изменилась. Стала выглядеть старше, похудевшей и более суровой — вокруг губ залегли морщины, которых раньше не было. Ее кожа, всегда довольно смуглая, стала землистой, глаза запали, прекрасная осанка уже не была такой прекрасной, через пару лет она будет горбатой. Что бы ни пережил за два года Дрейк, она пережила не меньше. И даже больше, подумал Дрейк. Больше. При взгляде на нее у него сжималось сердце, как и при взгляде на громогласного священника на кафедре, рассказывающего про Мадиамских царей.
Дрейк готов был в любой момент покинуть церковь, радуясь, что смог вырваться, чтобы избавиться от разочарования и расстройства, вытошнив их на какой-нибудь покривившийся могильный камень. Теперь всё и правда кончено, говорил он себе. Морвенна больше его не волнует. Она жена викария, усталая, опытная матрона, обычная женщина с гладкими темными волосами и карими близорукими глазами, с ребенком, мужем и приходом, которым ей нужно заниматься, все мечты испарились. Сейчас между ними не возникла радуга, как от облака к облаку, небесный узор изменился, всё потеряно навсегда.
Он бы ушел из церкви, но не мог отвести глаз от Морвенны. Со своего места он видел ее коричневую шляпку и одно плечо. Она, конечно же, сидела на скамье Полдарков, так сказать, скамье Тренвита, рядом с мистером Уорлегганом, а по другую руку от него — миссис Уорлегган. Росс с семьей сидели с другой стороны прохода, на несколько рядов дальше. На скамье Тренвита были только они втроем. Джеффри Чарльз не присутствовал. Похоже, он не приехал домой. Возможно, и не приедет этим летом.
После того как мистер Оджерс вознес последнюю молитву, прихожане начали покидать церковь. Конечно, обычно вперед пропускали сквайров, и Дрейк застрял с толпой. Как только Уорлегганы стали выходить, он опустил взгляд, чтобы больше не смущать Морвенну. Пусть она посмотрит на него, если захочет, но он был слишком несчастен, чтобы смотреть на нее.
Но иногда самые добрые намерения сдаются под влиянием порыва, и стоило ему заметить белую юбку Элизабет у конца скамьи, как он снова поднял взгляд.
Она смотрела на него. Морвенна смотрела на него. Это длилось около семи секунд, и она успела лишь улыбнуться. Сначала глазами, чуть их прищурив, потом губами, а затем по всему ее лицу словно разлилось сияние. Морщины исчезли, цвет лица изменился, плотно сжатые губы смягчились, глаза снова потеплели. На несколько секунд для Дрейка снова вышло солнце и засверкала радуга, а потом Морвенна ушла.
Сэм Грит ткнул его локтем, чтобы шагал в проход, а потом вместе с остальными в туман на улице.
— Давай, сынок, — сказал он. — Кажись, молитв на сегодня хватит.
Глава пятая
Ярмарка в Соле началась только в два часа. В Уил-Грейс, единственной работающей в приходе шахте, объявили выходной, но по традиции шахтеры всё утро занимались уборкой: оттерли сараи, отмыли помещения подъемника, подмели полы, в общем, привели всё в порядок. А фермеры, которым в любом случае приходилось ухаживать за животными, никогда не освобождались раньше полудня.
В два часа проводили игры для детей, в половине четвертого — чаепитие, каждый ребенок получил оловянную кружку дымящегося черного чая и большую шафрановую булку, которую почти невозможно было съесть за один присест. Взрослые тоже перекусили до начала ярмарки, если им выпала удача, а потом могли выпить сколько угодно эля. Шахта выдала каждому работнику по шиллингу, и эти деньги обычно тратились на выпивку, а затем добавлялись и собственные сбережения. В четыре часа начинались игры и гонки для молодежи. В пять — соревнования борцов. Сэму и Тому Харри предстояло встретиться на поединке в шесть часов, но обычно в соревнованиях мог участвовать любой желающий за приз в гинею и шляпу для победителя. Участник, который положит соперника на лопатки, выходит во второй раунд, а если выиграет и его, то признается «годным». Матч между «годными» — и есть настоящие соревнования.
Из церкви Дрейк вернулся в мастерскую и приготовил себе скромный обед. Он как раз заканчивал его, когда появился Сэм.