Его смех разнесся эхом по молодому сосновому леску и был так заразителен, что все остальные присоединились.
— Может быть, сначала пройдем к озеру? — предложил Хью Армитадж. — Леди Бассет вроде говорила, что там есть интересные дикие птицы.
Демельза поколебалась, а потом пошла с ним. До сих пор беседа была приятной, легкой и вежливой. Замечательная послеобеденная прогулка по сельскому саду в обществе милого и любезного молодого человека. По сравнению с хищными ухажерами вроде Хью Бодругана, Гектора МакНила и Джона Тренеглоса, которых ей приходилось держать в узде в прошлом, сейчас она ничем не рисковала и не чувствовала никакой опасности. Но проблема была в том, что на самом деле всё обстояло по-другому. Орлиный профиль юноши, чувственные темные глаза, мягкий и настойчивый голос как-то странно ее волновали. Возможно, опасность заключалась не в силе натиска, а во внезапном ослаблении обороны.
Они спустились к озеру и стали обсуждать местных водоплавающих.
Глава пятая
— Я тут подумал, Полдарк, — сказал сэр Фрэнсис Бассет, — что нам стоит познакомиться поближе. Разумеется, я помню вашего дядю, когда тот был судьей, но к тому времени, как я стал достаточно взрослым, чтобы принимать активное участие в делах графства, он уже редко выезжал из дома. А ваш кузен — думаю, он не был склонен к общественной жизни.
— Ну, после закрытия шахты Грамблер он обеднел и это отвратило его от тех дел, которыми он прежде занимался.
— Рад слышать, что Уил-Грейс так процветает.
— Это была рискованная ставка, но она сыграла.
— Горное дело всегда рискованно. Хотелось бы мне, чтобы состояние этой отрасли улучшилось. В радиусе трех миль от этого дома раньше работали тридцать восемь шахт. А сегодня только восемь. Мрачная картина.
На это ответить было нечего, Росс и не ответил.
— Как я знаю, вас считают бунтарем, Полдарк, — сказал Бассет, взглянув на своего высокого спутника. — Меня тоже, хотя и не в такой степени, я не сторонник общепринятых взглядов, в прошлом был даже нетерпимым. Некоторые семьи с более традиционным укладом до сих пор смотрят на меня, как на буйного юнца, да я таким и был еще несколько лет назад.
Росс улыбнулся.
— Меня давно восхищала ваша озабоченность теми условиями, в которых работают шахтеры.
— Ваш кузен находился в затрудненном финансовом положении. Но два года назад и вы были в таком же. Теперь всё изменилось.
— Похоже, вы многое обо мне знаете, сэр Фрэнсис.
— Что ж, возможно, вы помните, что у меня есть как финансовые интересы в Труро, так и множество друзей. Полагаю, моя оценка верна?
Росс не стал отрицать.
— Так не пришло ли время вам заняться общественной деятельностью? Ваше имя известно в Корнуолле. С вами считаются.
— Если вы говорите о возможном назначении судьей...
— Я всё знаю. Ральф-Аллен Дэниэлл рассказал, что вы отказались, и по какой причине. Мне эти причины не кажутся вескими, но они, вероятно, не изменились?
— Нет.
Со стороны основной группы, центром которой была Кэролайн, донесся смех.
— Я сам посадил эти сосны. Они защищают от самых неприятных ветров. Но я умру прежде, чем они вырастут в полный рост.
— Имейте терпение, — сказал Росс. — Вам предстоит еще долгая жизнь.
Бассет взглянул на него.
— Надеюсь. Но и дел много. Ни один человек, приближаясь к сорока годам... Вы виг, Полдарк?
Росс поднял брови.
— Я не склоняюсь ни к одной партии.
— Вам нравится Фокс?
— Да.
— Мне тоже, заявляю со всей ответственностью. Но реформы должны исходить от правительства, а не в виде революции снизу.
— В целом соглашусь, иначе она сама придет.
— Думаю, мы во многом согласны друг с другом. Полагаю, вы не сторонник демократии?
— Нет.
— Некоторые из моих былых коллег (к счастью, немногие) до сих пор сохраняют самые нелепые идеи. Каковы будут последствия предлагаемых ими мер? Я вам скажу. Исполнительная власть, пресса, влиятельные граждане потеряют всякий интерес и будут вынуждены взять власть в свои руки губительными средствами — с помощью взяток и коррупции, а это...
— Я всегда считал, что в нынешней системе выборов вовсю цветет взяточничество и коррупция.
— Вы правы, и я не желаю с этим мириться, хотя и вынужден к этому прибегать. Но равное представительство лишь увеличивает коррупцию, а не уменьшает. Корона и Палата лордов превратятся в пустое место, вся власть сконцентрируется в Палате общин, избранной, как и во Франции, отбросами общества. Правительство таким образом станет худшим из правительств, это и есть та самая демократия, которую некоторые ставят своей целью. Власть толпы положит конец гражданским и религиозным свободам, всё будет нивелировано до уровня обывателей во имя священного равенства.