Он замолчал.
— В крайнем случае ты можешь поговорить с ним открыто.
— Поговорить с ним?
— Да. Это лучше, чем неизвестность.
Элизабет натужно засмеялась.
— Какое благородное предложение! Может, ты сам желаешь с ним поговорить?
— Нет, потому что я бы его убил или он меня, а это тебе не поможет. Я не говорю, что ты должна сказать ему правду. Но брось ему вызов — спроси о том, что он подозревает, а потом отрицай это.
— То есть солгать ему.
— Если это необходимо. Если не сумеешь найти способ отрицать, то можешь отрицать не так прямо. Но я не знаю, в чем правда. Возможно, и ты не знаешь. Или знаешь, но лишь ты одна. У него нет доказательств, потому что их не может быть. Если кто и знает, кто отец Валентина, то только ты. А что касается остального, того, что случилось между нами, то это тоже знаем лишь мы. Всё остальное — домыслы, подозрения и слухи. Что такое он мог услышать в сентябре, чтобы потерять спокойствие? Ты говоришь, его настроение переменчиво. Это значит, он не вполне уверен, просто кто-то нашептал ему дурное, и он не может этого забыть. Лишь ты можешь его освободить.
— Как смело ты решаешь проблемы. Мне следовало сразу обратиться к тебе.
Росс не поддался на провокацию.
— Ничего я не решаю, дорогая, но думаю, что тебе придется. Я знаком с Джорджем двадцать пять лет. А ты — пятнадцать. И я точно знаю, что ты преуменьшаешь свои способности. Развей его подозрения. Возможно, ты всё преувеличила из страха. Но ты — тот самый человек, возможно единственный, которому нет нужды и причин его бояться.
— Почему?
— Потому что в его глазах ты по-прежнему драгоценность, как и в глазах многих мужчин, и он не хочет тебя потерять. В этом он весьма пылок... Поверь, я его знаю, он сделает что угодно, лишь бы тебя удержать, лишь бы ты его любила и не смотрела ни на кого другого. Он желал этого с тех пор, как впервые тебя увидел, я понял это, как только заметил, как он на тебя смотрит. Но я и предполагать не мог, что у него появится шанс. Как и он.
— Как и я, — сказала Элизабет.
— Да...
В густой черноте деревьев заухала сова.
Росс не был уверен, но ему показалось, что гнев Элизабет немного поутих.
— Теперь ты представляешь, что я почувствовал, когда узнал, что он будет тобой обладать?
— Ты не оставил мне в этом сомнений.
— Я поступил гнусно, но до сегодняшнего дня об этом не сожалел.
— Я почти сразу же поняла, что ты намерен сделать.
— И ты ошиблась. Но я не мог к тебе вернуться... и сломать еще чью-то жизнь.
— Тебе следовало подумать об этом заранее.
— Я обезумел, обезумел от ревности. Не так-то просто урезонить мужчину, видящего, что женщина, которую он любил всю жизнь, выходит замуж за того, кого он всю жизнь ненавидел.
Элизабет посмотрела на Росса. Даже в темноте он заметил ее изучающий взгляд.
— Я много дурного о тебе думала, Росс, но никогда не подозревала в неискренности.
— А сейчас подозреваешь?
Она попыталась уклониться от того, что вдруг стало между ними зарождаться.
— Неужели ты искренне пытаешься спасти брак, который так пытался разрушить?
— Вовсе нет. Просто теперь нужно думать и еще об одном человеке.
— И твою совесть успокоит, если...
— Боже, да речь вообще не о моей совести! Речь о твоей жизни и жизни твоего сына. — Росс помолчал. — Я ведь правильно понял, что ты не хочешь, чтобы твой брак с Джорджем развалился?
— Он уже разваливается.
— Но ты, похоже, хочешь его спасти.
Элизабет задумалась.
— Да... Я хочу его спасти.
— Но прежде всего ты должна спасти Валентина. Он заслуживает того, чтобы за него побороться.
Росс заметил, как Элизабет окаменела.
— Думаешь, я не готова бороться?
— Как бы то ни было, — резко сказал Росс, — он твой сын. Надеюсь, что он сын Джорджа. Мне не хотелось бы подкидывать в гнездо Уорлегганов кукушонка, который унаследует их состояние. Но он твой сын, а значит, не должен расти в атмосфере подозрений... И еще, Элизабет...
— Что?
— Раз уж так случилось... Значит, ты должна родить Джорджу еще одного ребенка.
— Что ты пытаешься сказать?
— Разве ребенок, по поводу которого ни у кого не возникнет сомнений, не скрепит брак?
— Он не изменит прошлого.
— Но может изменить. Если ты придумаешь... — Росс снова умолк.
— Говори.
— Женщины часто путаются, когда зачали ребенка. Возможно, так произошло с Валентином, а может, и нет. Но пусть и в следующий раз возникнет путаница, только намеренная. Еще один семимесячный ребенок убедит Джорджа, как ничто другое.
Элизабет стала разглядывать свой рукав.