Глава вторая
Оззи Уитворт получил письмо от доктора Эниса. В письме говорилось, что из-за собственного недомогания доктор вынужден ограничить практику ближайшим к дому районом, и потому, если не произойдёт внезапного ухудшения состояния миссис Уитворт, не сможет в дальнейшем её посещать. Доктор сообщал мистеру Уитворту, что по его мнению, миссис Уитворт теперь вполне поправилась после болезни, последовавшей за беременностью. Для дальнейшего укрепления здоровья ей предписывались прежняя диета, тихая и спокойная жизнь, а также исключение всякого рода потрясений для нервной системы. При соблюдении этих предписаний, считал доктор, в дальнейшем за здоровье миссис Уитворт можно не опасаться. Со всевозможным уважением, доктор остается покорным слугой... и так далее.
Прочитав письмо, Оззи фыркнул и бросил его на чайный столик, чтобы его смогла прочесть и Морвенна.
— Как видишь, мы утомили его светлость, придётся нам теперь вернуться к доктору Бенне.
— Ох, дорогой, — воскликнула Морвенна, дочитывая письмо. — Какая жалость! Он был так любезен, как добрый друг. С ним можно было поговорить по душам.
— Что ты, очевидно, и делала, милочка. Больше, чем многие женщины сочли бы приличным рассказывать постороннему мужчине. Я имею в виду, любому, кроме мужа.
— Он был моим доктором, Оззи. И я даже не думала обсуждать с ним ничего, что не относилось бы к моей болезни.
— Об этом можно поспорить. Что ж, теперь ты снова в порядке, поправилась, пополнела, и я не сомневаюсь, что скоро сможешь снова приступить к исполнению обязанностей жены викария в нашем приходе.
— Я уже пытаюсь. Я весь день занималась делами. Уверена, мне ни к чему перечислять их тебе, ведь ты сам говорил о них сегодня утром. Для меня это был счастливый день, мне удалось сделать так много, и хотя сейчас я устала, это приятная усталость, совсем не то, что прежнее утомление. Я очень надеюсь, что и завтрашний день будет таким же.
Оззи хмыкнул.
— Сегодня вечером я играю в вист у Кархаррака, так что вернусь поздно. Скажи Альфреду, чтобы не ложился спать и дождался меня. — Он вынул часы из кармана модного жилета и взглянул на них. — Эта девчонка задерживается. Что она там делает так долго?
Морвенна сняла очки.
— Ровелла? Она ушла всего час назад, а сейчас разгар дня. Вряд ли с ней что-то случится.
— Я имею в виду не физический ущерб, а моральный, — ответил Оззи. — Мне известно, что она отправилась в библиотеку за книгами. Вы обе проводите над книгами полдня. Слишком долгое чтение развращает, особенно подобное чтение. Оно ведёт к мечтательности, к бессмысленным грёзам. Теряется связь с подлинной, благочестивой жизнью. Ты же знаешь, Морвенна, я никогда не поучал тебя. Быть методистом или ханжой — не для меня. Все в этом мире должны трудиться не покладая рук. Но мы не можем стараться изо всех сил, если живём чужой жизнью при помощи книг. Это расслабляет, это вредно для вас обеих. — Он допил свой чай и встал. — Я побуду час в кабинете.
— Мне хотелось как-нибудь обсудить с тобой, — сказала Морвенна, — обучение Сары и Энн. Пока я болела, Ровелла была очень загружена и не могла уделять им так много времени, как хотелось бы. Не думаю, что им это повредило, но Сара чересчур бойкая. Помощь Ровеллы так нужна мне и ребёнку, что я была бы рада, если бы она занималась только этим.
— В другой раз, — нетерпеливо сказал он, — обсудим это как-нибудь в другой раз.
Когда он вышел, Морвенна устало подумала о том, что имя её сестры как-то особенно действует на Оззи. Иногда он, казалось, относился к ней с открытой враждебностью, называя её «эта девчонка», и Морвенна опасалась, что он решит, будто сестра не выполняет своих обязанностей, и отошлёт её домой. Иногда он выглядел шутливым и дружелюбным, а в тех редких случаях, когда обращался к ней — достаточно вежливым. Но они никогда не общались спокойно, как подобает зятю и юной невестке. Морвенна снова надела очки и перечитала письмо Дуайта. Его отказ стал для неё большой потерей, она теряла доброго друга, а их, что ни говори, совсем немного.