Хорошо и плохо одновременно.
Я зашла под козырёк у одного из круглосуточных магазинов, в которые ходила при жизни, и всмотрелась в него. Вот отсюда совсем не похоже на мир, где властвует магия: всё то же держащееся молодцом и даже выбеленное здание, чьи трещины старости уже ничто не может скрыть. Никаких потусторонних огоньков или особого раствора, созданного в знак невероятного прорыва технологий.
Да и в небе пусто. Ни дирижаблей, ни флаеров, ни космических кораблей, ни спешащего на метле волшебника-полуночника. А выходящие из магазина люди самые обычные. Никаких палочек, шляп, ярких расцветок — просто люди с режимом работы два через два и диким расписанием возвращаются домой. Или идут на работу, если расписание совсем дикое.
Надеюсь, меня опять не обманули и не воскресили в самом обычном мире. Это будет очень, очень подло…
Опасность я осознала, когда нож с тихим щелчком раскрылся у моего горла. Трое парней поворачивали так, словно хотели зайти в магазин, но вместо этого окружили меня. Они даже ничего не говорили, они просто дико ухмылялись — так, как ухмыляются все парни — и тяжело дышали. Один из них схватил меня за свитер и дёрнул так, словно надеялся порвать, и я едва не упала.
Бандиты.
Гопники.
Я никогда не сталкивалась с ними напрямую. Отчасти потому, что папа или мама всю школу провожали меня и встречали, боясь, что я уйду в какие-то переулки и там попадусь гопникам.
Я разделяла их страх.
Мне не о чем было общаться с одноклассниками, большая часть новостей проходила мимо. Но даже так я знала про похождения гопников, знала, что некоторые из учеников дружны с ними, а некоторые наоборот. Моя одноклассница однажды неделю не приходила в школу, потом отсидела пару месяцев бирюком хуже меня — и просто исчезла. Все шептались о том, что гопники подловили её в переулке и изнасиловали, а я боялась, что однажды такое случится со мной.
Поэтому всегда радовалась, когда в книгах и фильмах гопников избивали, арестовывали и убивали. Мне казалось, что они прочитают это, испугаются и перестанут калечить жизни людей.
То, что гопники не читают, мне как-то не приходило в голову. Я была уверена, что читают все. Что у всех такой же кругозор и список литературы, прочитанной ради удовольствия. Я сама виновата, что боюсь обсудить эти книги, а так бы давно завела друзей.
Реальность оказалась ошеломляющей.
Я не желала ни пошевелиться, ни позвать на помощь. После трёх смертей от рук злодеев нож у горла и гнусные ухмылки как-то не особо пугали, а втягивать посторонних, причинять им неудобства…
Будет четвёртая смерть, ну и что. Либо отправлюсь к ангелу и попробую прояснить ситуацию, либо появлюсь здесь и уйду в другую сторону.
Не умру же я во второй раз. Как это вообще работать будет.
Парень вновь дёрнул за свитер, на этом раз сильнее, тот аж затрещал. Стоп, они же не собираются…
Я же в джинсах, в закрытом свитере, я совершенно некрасивая! Всегда носила такое, чтобы никто даже не подумал насиловать! Папа всегда говорил, что насилуют только тех, кто уже одет как шлюха! Они же… они же не…
Парни подступили совсем близко, от них несло перегаром и алкоголем так сильно, что меня замутило. За свитер дёргали уже все трое, чётко намереваясь порвать, и всё, что я могла сделать, это пискнуть:
— Помогите…
— Простите, дама попросила о помощи, и я обязан вмешаться, как галантный рыцарь. Так что пиздуйте отсюда, уёбки, пока я не засунул дилдо в ваши задницы по самый хуй.
Парни аж отшатнулись от меня, и мы все уставились на подошедшую к нам фигуру. Скрывающую лицо за узнаваемой красно-чёрной маской и говорящую на удивительно приличном русском.
— Ты чё, опух… — начавший дёргать меня не успел договорить, как Дэдпул моментальным ударом ноги заехал ему в висок.
— Во, я опять кому-то вправил мозги, — удовлетворённо кивнул он, когда раздался хруст и парень упал замертво. — Надёжно и чётко, вплоть до самой смерти. Эй, ты всерьёз на меня с таким огрызком лезешь? — парень с ножом кинулся на него и попробовал ударить в живот. — Здесь даже техника не поможет, мудак.
Дэдпул, продолжая болтать, махнул вынутой из-за спины катаной, и рука с ножом отлетела в сторону. Парень открыл рот заорать, но следующим взмахом улетела его голова. Третий гопник оказался умнее всех и уже перебегал дорогу, пытаясь вбежать в небольшой парк и затеряться, но Дэдпул наставил на него пистолет, выстрел выбил из головы парня красное облачко и тот рухнул.
— Отлично, чувствую себя героем, — Дэдпул спрятал всё оружие и схватил меня за руку. — Идём со мной, если хочешь жить.
Я не успела ответить, как мир расплылся в дымке.
Мы очутились прямо перед гигантским аквариумом, в котором одетая в красное акула как раз жрала чью-то ногу. Я отшатнулась и даже вскрикнула, но Дэдпул мигом подхватил меня:
— Но-но, аккуратнее, садись сюда, — он подвёл меня к вытянутому обеденному столу, за которым мы когда-то изучали — были в иллюзии изучения плана по захвату Камня Реальности. — Я бы предложил тебе чаю, но я американец, и потому могу дать лишь колу. Хотя я на самом деле канадец, но для вас канадцы и американцы всё равно что для нас русские и украинцы. Включая пропорции ебанутости.
С этими словами он пробежался до холодильника и вынул оттуда бутылку газировки, после чего поставил её передо мной. На бутылке было чётко написано Pepsi, но Дэдпула это явно не волновало.
— Ты как вообще? — он уселся напротив меня и блаженно потянулся. — После таких открытий кто-нибудь стал бы сраться или обсирать, а ты молчишь. Всё нормально, выходит?
— Во второй петле ты… или ты в иллюзии… в общем, что я по прибытии в Нью-Йорк должна была увидеть что-то неправильное и оттого понять, каков этот мир на самом деле, — я взялась за газировку, и Дэдпул подтолкнул ко мне стакан. — Что ты имел в виду?
— Ты не догадалась, — он сокрушённо покачал головой. — Когда ты улетела из Японии в США за секунду, то время ничуть не изменилось. Там день и тут день. С часовыми поясами такое невозможно, как понимаешь.
Я поглядела в стакан, где плескалась тёмная, завлекающая своими пузырьками жидкость, и тихо ответила:
— Я бы тогда просто решила, что и это иллюзия Таноса. Не мир моих фантазий.
Повисла тишина, а затем Дэдпул вздохнул и стащил маску.
— Ну, никто никогда не говорил, что из меня хороший подсказчик, — он бросил её прямо на стол, и я едва не подавилась газировкой.
Я знала, что его лицо уродливо — и это очень мягко говоря. Но вблизи оно оказалось не только разбухшим как гроздь винограда, но и жутко покрасневшим, в некоторых местах вплоть до нарывов. За ухом даже образовался гнойник, и совершенно непонятно, как всё это не воняет.
— Весело, да? — от его взгляда ничего не укрылось. — Я могу отрастить голову или восстановиться из хуя, но рак всё равно останется жрать меня. И никакая сыворотка не поможет. Это уже фактически концептуальное заражение, а от концептов не спасёт ничего. Дэдпул должен страдать нахрен, и поэтому я хочу помочь тебе.
— Что? — уставилась я на него, ничего не понимая.
— Кто такой Дэдпул? — ткнул он в себя. — Крутой чувак, весь из себя такой опасный и чёткий. Матерится, кривляется, обезъянничает, не признает авторитетов, не чистит зубы и ложится спать после десяти вечера. Убивает всяких мудаков, никогда нахрен не затыкается, оскорбляет всех, кого достанет. Любит чимичангу, потому что название, сука, прикольное. Любит единорогов, потому что его мужыцкость неспособна пошатнуться даже от такого дерьма. Страшный сон твоего папки и влажный твоей мамки. Любой, кто не прыщавый дрочер, терпеть не может меня и мой хайп. Короче, я ебаный клоун, только вместо грима у меня это вот, — Дэдпул почесал один из бугров на шее. — А кем я был для тебя? Не таким уж и клоуном. Не матерящимся через каждое, блядь, слово. Почти достойным человеком, со своими ебанутостями, но вполне позволительными ебанутостями. С Питером вон зависал, а мне нравится зависать с Питером, всем нравится зависать с Питером, даже его злодеи порою грабят банки лишь для того, чтобы позависать с Питером. А самое главное — для тебя моего рака почти не существовало.