— Это ведь очень больно, да? — спросила я, когда Дэдпул ткнул в ещё один бугор и поморщился.
— Ты даже, сука, не представляешь как. Особенно сейчас, когда я отвык от этой срани. Так что теперь буду тебе помогать восстанавливать всё как было. В исключительно шкурных интересах.
— И как ты поможешь?
— Наклоню в нужном направлении и отвешу волшебный пендель.
Мы обменялись взглядами.
— Фигурально. Кое-что дам, кое-что подскажу, ну и немного экспозиции, куда уж без неё. Но это, прости, всё. По крайней мере сейчас.
— Почему?
— Потому что знаю я эти долбанные высшие силы. Испытание, превозмогание, покаяние, из предложенных вариантов не вздумай выбрать прагматичный. Если я сделаю за тебя всю работу, всё скажу прямо, объясню и разжую, то скривятся и скажут — нет, неправильно, ты должна была сама всё пройти, давай-ка заново с убранными из памяти подсказками и без этого высера в красном, — Дэдпул скривился, исказив и без того уродливое лицо. — Я столько с ними встречался, что поверь на слово — скажут. Так что придётся основные щаги делать самой.
Я отпила ещё газировки, не чувствуя желания шагать даже собственно ногами. Голова трещала от мыслей, вопросов и образов, над некоторыми вещами нужно было как следует подумать… а над некоторыми наоборот — ни в коем случае не думааааааать…
— Э, да ты засыпаешь, — от Дэдпула и это не укрылось. — Давай, та комната, где спала тогда, снова твоя. Можешь возвращаться туда на ночь, если всё нормально пойдёт, придираться не буду. И обижать тоже — я убийца, наёмник и безумец, но изнасилование ни-ни, клянусь Акулпулом.
Акула, давно успевшая проглотить ногу, согласно скрестила катаны.
— В холодильник тоже можешь лазать, но учти, там полно всякого говна. В том числе буквально, будь осторожна со стеклянными банками на второй полке. Чимичанги тоже не советую, та ещё гадость, честно говоря, ебу только из-за прикольного названия. Всё остальное хватай свободно, но будь осторожна, я тут арендую и ко мне иногда заявляются пострелять из гранатомётов всякие хуестасы…
Он продолжал болтать сам с собой, когда я вышла на лестницу и добралась до запомнившейся комнаты, еле сумев по пути завернуть в ванную.
В комнате сразу рухнула на кровать и заснула.
Очки перед сном успела положить на прикроватную тумбочку, и сейчас еле нашарила. Зрение у меня не такое уж и плохое, мир не превращается в размытый кисель, но за компьютером сидеть без них попросту невозможно.
Посидеть бы за компьютером… посмотреть аниме, или почитать с экрана что-нибудь… может даже попробовать всё-таки освоить компьютерные игры, мне их запрещали как нечто тупое и агрессивное… так смешно и так горько звучит…
Нет. Не думать об этом.
Никакого компьютера пока что — и это «пока что» наверняка надолго. От стресса спасаться чем-то ещё. Дела на сегодня… Дэдпул обещал рассказать и помочь, а там поглядим.
Вся моя жизнь «там поглядим». Продираться сквозь ощущение собственной никчёмности и ненужности с пылающей до самого конца надеждой. Надеждой, что так и не сбылась при жизни, а теперь грозит не сбыться и после смерти.
Нужно найти свою собственную грань, но я не имею ни малейшего понятия, как это сделать. Пока всё, что остаётся — плыть по течению и хотя бы пытаться орудовать веслом.
Надеюсь, помощь от Дэдпула сработает. Если он не лжёт — но я не думаю, что лжёт.
Просмотр фильма о Дэдпуле сам по себе стал чудом. Сходить в кинотеатр одной возможности не было, только качать видео, однако полтора свободных часа мне бы никто не дал. Особенно если увидели бы, что я смотрю.
Но тут родители с бабушкой отправились на день рождения по приглашению, а меня специально оставили одну — подозреваю, неизвестный именинник сам так попросил. Не знаю, почему, но и не расстраиваюсь, ведь так я смогла полноценно расслабиться и посмотреть фильм.
Он действительно оказался тем, что обещал и для чего я его скачала — провокационной комедией, показывающей и говорящей такое, что я больше никогда не видела и потом долгое время носила в памяти. Но больше всего (даже больше сцены секса, от которой я решила не отворачиваться) меня поразил сам Дэдпул.
Вопреки всем матам, убийствам и шуточкам передо мной предстал благородный человек, принимающий жизнь какой она есть и желающий спасти свою девушку в том числе от самого себя. И от него шли те же вайбы клоунских персонажей, что изо всех сил пытаются веселить и смешить, но на деле жутко страдают.
Я всегда сочувствовала таким.
И я сочувствовала Дэдпулу.
Когда я спустилась вниз, то обнаружила его орудующим у небольшой плиты. Дэдпул нацепил маску обратно, а заодно и передник с приторно-розовым единорогом.
— Доброго утра, красавица, — он помахал мне скороводкой. — Садись, я блины уже заканчиваю готовить. Русские ведь любят блины, да? Правда, я их без яиц готовлю и вообще обезжирил. Это, наверное, уже и не блины вовсе. Но я почувствовал страстное желание взяться за скороводу, и не бургеры же мне жарить. Так, а их жарят? — спросил он сам себя. — Эх, всё-таки я не американец.
— Слушай… — осторожно поинтересовалась я, усевшись за стол, где в чашке уже дымился теперь слабо-коричневый чай. — Можно тебя спросить?
— Что угодно.
— Ты вчера сказал, что боль от рака вернулась, хотя со мной её не было, да? То есть, как бы я изменила тебя в свою сторону, а сейчас ты уходишь обратно к, ну, канону?
— В точку, Даша, — Дэдпул подкинул блин до потолка, но искусно поймал. — Наш мир больше не зависит от твоих взглядов, и потому всё немножко идёт по пизде. Я это осознаю и стараюсь держаться, хотя без мата уже не обхожусь, но вот тот же «Энтерпрайз», например. Пока всё скреплялось твоим желанием, то они все работали дружными мухоморами. Не особо эффективно, но это опять-таки от тебя зависело, извини. А сейчас у них вырастет немало склок друг к другу.
— Например?
— Например… — Дэдпул опять подкинул блин. — Например, Алистер Кроули спит и видит, как мир избавляется от силы Харухи Судзумии. И по своему мудачеству согласен на то, что и саму девочку надо того. Удерживают его только инопланетяне, но знаешь — держи блин, — Дэдпул метнул мне его на тарелку так быстро, что я едва не свалилась со стула. — Эти все пришельцы себе на уме. Я совершенно не ебу, но они точно неуязвимы для временных петель и всяких концов света. И потому наверняка тоже в курсе того, кто ты и что за хрень творится. А как отреагируют — не берусь гадать. Держи ещё блин.
— А Танос? — я аккуратно, стараясь не обжечься, свернула блин рулетиком. Такое чувство, что давно не ела горячего. — Он тоже знает?
— Х-м-м. Думаю, не знает автоматом, но вот когда захочет покопаться своей перчаточкой, то уж точно. Правда, сейчас Танос думает разобраться с Лордом Инглишем, который уже буянит на краю Вселенной. Держи блин. Зелёный громила его, разумеется, прихлопнет, но какое-то время они точно повеселятся.
Ещё и Лорд Инглиш… как будто мало было злодеев. Но ладно. Если Танос не знает, а заодно и занят, то с остальным разберусь.
— Значит, мне сейчас лучше всего заняться Алистером?
— Я извиняюсь за грубые слова, но ты ведь сегодня смотрелась в зеркало? — Дэдпул метнул мне сразу пять блинов. — А, стоп, его даже в ванной нет. Виноват. В любом случае, у тебя для «заняться Алистером» нет ничего. У меня, если что, тоже. Если мы займёмся Алистером, то Алистер займётся нами. А посетить его лаборатории я хочу лишь с полностью заправленным огнемётом.
Я вздохнула, но нисколько не обиделась. Не на что тут обижаться.