А когда проснулась, то не поняла, где нахожусь. Машина уже стояла, зрение сразу заслонил солнечный свет, а боковое окно демонстрировало…
Формально дерево, но невероятно толстое и высокое, почти небоскрёб. Эвкалипт рядом с ним казался младенцем, а внушительность картине добавляли расходящиеся на сотни метров крепкие ветви. Когда я вылезла и задрала голову рассмотреть их, то чуть не упала, даже оперлась об машину.
Но самое главное — из дерева выходили люди. А если совсем точно, то именно выходивших было крайне мало. Все либо сразу садились в один из окруживших дом мыльных пузырей, уносящих людей вдаль по воздуху, либо на велосипедах скатывались вниз по пандусу, как приклеенные, и вливались в общий городской поток.
Причём слабый поток — большинство предпочитало пузыри. Я отошла от машины, повернулась в сторону города и поняла, что такое дерево не одно.
И что дерево — это ещё нормально. Ибо среди изменивших Москву до неузнаваемости зданий были и осьминоги, и люди, и инопланетяне — надеюсь, что это инопланетяне — и… да много кто, фантазия у их создателей не ограничивалась. Как насчёт чайника? Или венериной мухоловки? Или… я надеюсь, что это кот.
Какое-то время я просто таращилась на буйство архитектуры, но потом всё же заставила себя подумать о насущном.
Не о том, где спрятать машину. Дэдпул сказал, что это не понадобится и не стоит тратить время, и я послушалась, соображая, что назад вернусь уже не в ней. А вот что делать далее…
Честно говоря, план намечался один: прогуляться. Немного в конкретную сторону, но прогуляться. Но сейчас я не очень понимала, где вообще нахожусь: ландшафт полностью изменился, а табличек с улицами не наблюдалось. И даже каких-то ориентиров… о, башни Кремля! Я даже не сразу увидела ничуть не изменившиеся зелёно-алые строения, среди которых особо выделялась Спасская башня. Так, они справа от меня и достаточно близко, а ещё правее я вижу реку и Большой Каменный мост, получается… получается, я на Знаменке, где-то рядом с домом Пашкова, которого совсем не вижу, и тогда…
Тогда выходит, что мне не так уж и далеко гулять надо.
План выходил простым: найти Алису. Можно притвориться гостьей из прошлого, желающей вернуться обратно, но перед этим посмотреть новый мир. Алиса в любом случае сразу постарается со мной подружиться, всё объяснит и покажет, а потом ещё и проводит до машины времени. Существовал шанс, что мне постараются стереть память или умолчать о будущем, но до этого они никогда так не поступали, удовлетворяясь обещанием молчать.
Проблема была в другом: я проведу время с девочкой, с которой хотела бы подружиться и уже подружилась, но мне от неё нужна только информация. И от этого на душе становилось скверно, точно так же, как когда я думала похитить силу Микото. Но какие варианты? Мне нужна эта информация, нужно понять, что происходит и что делать. Отыскать ту самую грань, что позволит жить спокойной жизнью.
Всё равно можно прекращать смотреть на себя как на хорошего человека. И после этого я обязательно извинюсь перед Алисой.
А сейчас… таймлайн Алисы вещь неустойчивая, даже год её рождения в точности неизвестен. Однако та статья, что я читала и запомнила, указывала, что в июле две тысячи девяносто первого года на Гоголевском бульваре действовала биостанция, в работе которой Алиса принимала серьёзное участие. И я скорее всего обнаружу её там, иначе придётся мотаться по всей Галактике.
Правда, я отчего-то думала, что меня выбросит не рядом с Кремлём и не в нескольких шагах от бульвара, а где-то дальше. Но так даже лучше — прогуляюсь уже с самой Алисой, та с удовольствием проведёт экскурсию.
Да. Замечательно. Прямо сейчас и идти на бульвар, он совсем недалеко.
Гоголевского бульвара больше не существовало.
Вместо него стоял лес.
Причём лес куда массивнее того, в который мы семьёй ходили, когда я была маленькой. Там было светло, из диких животных лишь птицы с комарами, и казалось трудным заблудиться. Здесь же деревья частично закрывали солнцу доступ, а заяц неподалёку что-то ковырял в листве, совершенно меня не пугаясь. Словно он тут хозяин.
Но хоть комаров нет. Самым худшим были комары, даже не столько их укусы — хотя стараться всю ночь не чесаться то ещё наказание — сколько постоянный, тонкий, заставляющий сжиматься визг у уха. При этом и папа, и мама утверждали, что комаров в лесу нет и никто не кусает, это я всё выдумываю.
Сейчас их всё ещё нет, да и заяц поспешил свалить — потому что через несколько секунд меж скрученных корней дуба сверкнула рыжая шубка лисы.
Я читала про теорию, что мир Алисы — это мир после Третьей Мировой и последующего апокалипсиса. Совсем не верила в неё, но сейчас, после множества новых зданий на месте прежних и густого леса в центре Москвы…
Найти Алису, гадать бессмысленно.
Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Птицы, в отличие от комаров, порхали в небе и что-то насвистывали с деревьев, однако на этом звуки заканчивались. В отсутствие автомобилей город и до этого казался тихим, а сейчас словно вымер.
Но когда я открыла глаза, то шум вернулся.
У биолаборатории была определённая граница в виде звонкого ручья, и перекинутый через него деревянный мостик вёл к одноэтажному серому зданию посреди лесной поляны. Рядом со зданием раскинулся небольшой огород, на котором что-то обильно росло, а позади среди заметно отличавшихся по виду деревьев степенно прохаживался жираф. Над ним и над станцией висели шарообразные серебряные сферы, некоторые с торчащими антеннами. Такая же антенна, только большая, уместилась в центре импровизированной площадки, и там же собрались все.
Стелс-поле я включила вместе с телепортацией, поэтому никто из них меня не видел — но один из собравшихся заворчал и оглянулся. Похожий на обезьяну, низкорослый и сгорбленный, с густой чёрной шерстью.
— Что там, Геракл? — спросил стоявший рядом с ним белобрысый парень, в котором я узнала Пашку Гераскина.
— Чужой, — проворчал Геракл, питекантроп, которого Пашка же вытащил из прошлого и в итоге оставил при станции.
— Опять заяц, уже трижды за утро. Не отвлекайтесь, — строго сказал рыжий веснушчатый парень. Несомненно, Аркаша Сапожков.
Значит, эти низкорослые светловолосые близняшки Маша и Наташа Белые. А толстый и высокий азиат — Джавад Рахимов.
Весь персонал станции здесь. За исключением той, ради кого я сюда пришла.
— Так чего не отвлекаться, если Алиски нет и ты всё равно всё повторишь, — отмахнулся Пашка.
— Тебе, Павел, в любом случае придётся сказать дважды, а то и трижды, — Аркадий стал ещё строже. — Ты до сих пор не извинился за Плутон, не так ли?
— Я почти поймал этого снеговика! — Пашка мгновенно ощетинился. — И если бы мне не помешали…
— Павел, твоё «помешали» вынудило прервать многие проекты и задержать кучу людей, — столь же строго сказала одна из сестёр; Пашка мгновенно поник и повернулся к Гераклу.
— Хоть ты меня понимаешь, друг? — с отчаянием спросил он; питекантроп посмотрел на него, засунул палец в рот и невнятно ответил:
— Пашка дурак.
Тому оставалось лишь махнуть рукой, но с ним ещё не закончили, Аркадий даже слегка приблизился.
— Павел, мы признаём твои заслуги, — отчитывал он прямо как учитель зарвавшегося ученика. — Но поездка в Академия-сити едва ли не ценнее путешествия на Пенелопу. Только благодаря Алисе мы минуем обычную очередь и только благодаря Алисе ты едешь с нами. И если ты выкинешь очередной фортрель вроде… — он на несколько секунд замолчал. — Вроде чего угодно на Пенелопе, то ты подведёшь не только нас и биостанцию, ты подведёшь Алису.
— Не, ну… — кажется, это Пашку проняло. — Не, ну я согласен, ибо чего там, в Академия-сити. Изучать нечего, рыцарей и пиратов нет, никакой тебе романтики…