(Или даже — не он подумал, а… сказала вслух Фрая?)
…— Да, мальчики! Вырождение… И если бы Институт Проблем Разума не успел… Не был создан вовремя, не провели те исследования…
— Вырождение, — повторил и Ратак. — Но на чём…
(И — почти минуту никто не мог произнести ни слова…)
— Стыд, — вдруг долетел до Джортола шёпот Лиара. — Стыд голого тела…
И… Джортол понял! Или показалось, что понял…
Да, было такое! В определённые эпохи истории — ещё лишь «биологических» людей, без киборгов! Эти «волны моды»…
Но если — не просто мода, а…
Само человеческое тело — вдруг начинало считаться «нечистым», «запретным», «позорным», если не покрыто одеждой! Будто сам вид его — возбуждал в людях что-то глубоко скрытое, низменное, что были не в силах контролировать…
Или даже — прятали под одеждой специально, надеясь ночью раздеться — и испытать этот «выплеск страсти»! Джортол с ужасом вспомнил страницы старой литературы, где описано подобное…
И — так и жили? Подавленное — днём, при всех; и выплеск — ночью, наедине? Но… как чудовищно общество — где такое определяет мораль!
А — какое место было бы в нём таким людям, как Сергей Мерционов, Хельмут Кламонтов? А киборги? И им… пришлось бы — хотя их тела и ауры на это вовсе не рассчитаны?
И… дети летом, в жару, ходили бы укутанными с головы до ног? Возможно, и в паранджах? Вот это — и означала бы недоброй памяти «школьная форма»? А… предлагал же кто-то всерьёз — в те годы! — ввести такую!
И — таким образом… То, что увидели…
Попытки «перевоспитания» детей, не соответствующих «общей норме»! Тому, что всем «очевидно»! Любому «культурному человеку» в том представлении… На примере — казни тех, кого сочли недостойными жить? Потому что «культура» в их понимании — это способность понимать их «стыд»!..
…Так это и было бы? Когда в обществе, сперва незаметно — появляются носители биопатологий? И требуют признания каких-то прав, потом — уважения к себе, потом…
При том, что — могут быть отличающиеся, которым нелегко разобраться в себе! Как — тем же Кламонтову, Мерционову…
Но «тем» — все другие будто «мешают жить»! И они, когда их уже много — начинают заявлять это во весь голос! Требуют — очистить общество от кого-то, «принять меры», «навести порядок»; объединяются — в такой «пласт» или «загон орлят»! И даже — какими могут быть, когда сами — ещё дети…
…Да, вот! Вдруг — пришло новое видение!
И сразу — понял…
…«Стыд» порождал «страсть» — потому что «страсть», подваленная «стыдом», всё же искала выход! И, что особенно поразило, искали… обе стороны! Дети же — не могли постоянно мучиться в одежде, которую их заставляли носить…
И — «наказания» перестали быть позором, выполнять функцию страха и подавления, становясь… просто атрибутом жизни! И приходилось изобретать всё новые — уже за гранью здравого смысла…
Вот и мучительные казни — детей, не способных понять «стыд»! Биопатологии — обретшие силу закона…
Но — уже и линчевали взрослых, в ответ…
И как рассказать вслух — что увидел сейчас?
…Ночь, свет фар автомобиля — и какой-то взрослый… не толстый, а именно надутый воздухом, или накачанный водой в задний проход? Подвешен на чём-то, извивался от боли…
…Ещё кто-то — растянут, подвешен на цепях за ноги и руки, в лице — застыл непередаваемый ужас. И его так — несло по каким-то рельсам на раскалённый металлический штырь…
…Что-то вроде древней метательной установки — распрямилось, и металлический трос швырнул кого-то в скалу! И вместо человека — кровавое пятно…
…И там же — чьи-то слова: о нелюдях, до полусмерти избивших зашедшего «не на их территорию»…
…— Да, мальчики, — прошептала Фрая. — Было бы… Если бы общество вместо того, чтобы обсуждать вопросы биопатологий, пошло по этому пути…
…И как после такого — вернуться в нормальную жизнь своей эпохи, давно забывшей те ужасы?
Это он, историк, хоть прошёл специальную психологическую подготовку — а его товарищи? Не готовились, не собирались изучать такие стороны прошлого? Да ещё — альтернативного, о каком не подозревали! Что… будто ждало кого-то, кто сумеет понять и воспринять?
Эта, последняя мысль — ещё больше поразила. Хотя кажется, куда уж больше…
(Но хоть это — вслух не сказал…
А сама привычка невольно говорить вслух — откуда? Ведь историк — и имеет дело с тем, что не скажешь вслух! По меткому выражению Германа Ферханова: «везде — давно уже мир, а мы тут как на фронте»! На — вечном фронте того, что натворило человечество до «эпохи-легенды», до Института Проблем Разума!..