— Что за бетеэр к тебе несется?
— Да хезе, товарищ полковник. Меня подбили. Двигаться не могу, сепары выдвигаются к дачному поселку, численностью до взвода, тут каждый сантиметр простреливается, готовы не поднять.
— Ты что там, один?
— Так точно.
— А твоя группа?
— В секретах, от фильтровальной до дач.
— У тебя какие задачи?
— Наши люди засели на автобазе. Нужно их вытащить.
— Поддержка нужна?
— Пока не знаю. Буду пробовать прорываться.
— Когда определишься?
— Минут через десять-пятнадцать. Если что, сможете отработать артой по координатам? Пока будут разгребаться я и прорвусь.
— Да как два пальца. Давай, удачи!
— Что скажешь? — спросил комбриг начальника разведки, который внимательно слушал весь разговор.
— Да тут все ясно, — ответил тот. — Хлопцы ночью засели на автобазе. Им навстречу вышла машина, но не дошла. Вот они и дернули у сепаров бетеэр…
— Не понимаю, зачем такой риск. Двинулись бы ночью даже без техники, там расстояния — сотни метров…
— Ну, тут уж хрен его знает, — начальник разведки развел руками. — Одно могу сказать точно, за угнанный бетеэр минут через тридцать там всю бригаду подымут…
Все, кто воевал с четырнадцатого года, хорошо знали эту особенность “шахтеров и комбайнеров” — они нередко бросали в нейтральной зоне своих убитых и раненых, но вытаскивали всю свою подбитую технику, порой рискуя людьми. Наши — наоборот, «железо» оставляли легко, даже слишком, но зато раненых и убитых забирали при любых обстоятельствах…
Комбриг поглядел на карту, прикинул. Оценил на экране движущуюся точку. И начал отдавать распоряжения.
— Резерву — готовность к выходу! Артиллерию — на позиции, Контрбатарейный радар в режим засечки! Апостол!
— На связи!
— На твою батальонную группу, скорее всего, будет серьезный штурм. Не исключая танковую атаку. Так что просыпайтесь, и про броники и каски не забывайте!
— Таарщ паалковник! — обиженно протянул командир батальона. — Мы не спим. И все у меня в защите, до последнего аватара.
— Проверяющим это будешь парить! И дознавателям. Мое дело предупредить. По тем данным, что мы имеем, примерно через час начнется работа.
— Понял, выполняю! — сказал Апостол и, еще не отключившись, начал раздавать команды своим.
Комбриг, принимая доклады и переключая экраны на рабочем компе, наблюдал, как приходит в движение вся зона ответственности бригады. Свое хозяйство он знал назубок, а потому, даже не прибегал к помощи скрытых камер. Сейчас Апостол танком прет по траншее, раздавая тумаки всем, кто не успел напялить бронежилет. Бойцы матерятся, но глаза у них, в предчувствии скорой работы, налиты адреналином. Командир штурмовой роты, капитан с комплектом орденов, которому позавидует полковник Генерального штаба, приложив к уху ладонь, вслушивается в рокот танковых дизелей и подгоняет бойцов, распихивающих по разгрузкам усиленные боекомплекты. Гордые от своей элитной незаменимости операторы беспилотников кладут руки на джойстики, готовясь запустить свои аппараты. И не только разведывательные дроны, но и новые ударные системы, с боеприпасами, способными прогрызаться в блиндажи. Немногословные артиллеристы цепляют лафеты на крепления грузовиков, а сопровождающий взвод охраны уже покинул место временной дислокации и мчится к точке развертывания. Конечно же, о перемещении артиллерии противнику тут же доложат — платных осведомителей пачками вербовали с обеих сторон. Но тут уже кто первый встал — того и тапки…
Комбриг поднялся на перекур. Светало. Над Авдеевским коксохимом дымили трубы.
8. Шульга
— А с портретом Путина не было? — поинтересовался Шульга, разглядывая угловатый зеленый борт с черно-сине-красным днр-овским флагом и вспоминая, где мог его раньше видеть. — Нам, вообще-то, на нем к своим выбираться…
— Все вопросы туда, — Назгул указал на Филина.
Филин пожал плечами.
— Машины пришли с парада, значит сто пудов на ходу. Или вы хотели на самом интересном месте заглохнуть?
— Ладно, найдем краску — замажем, — вздохнул Шульга.
БТР влетел на территорию автобазы пару минут назад, и сразу же нырнул в подземный гараж. Пока сепары просекут, куда пропала угнанная машина, пока примут решение и попробуют их достать, пройдет полчаса, не меньше, про себя прикинул Шульга. А это что еще такое?!
Из распахнутого десантного люка ловко выскочил малыш-бультерьер, грязный, как лирический герой “Мойдодыра”. Пес завертел башкой, оценил обстановку. Безошибочно распознав в Шульге командира, сел напротив и сказал: