— Уверен? — спросил Шульга, разглядывая в боковое стекло гвардейскую эмблему на борту БТРа.
— Забей, не проблема. Это раньше тут было жестко, а сейчас колгосп “Тихе життя”.
Варяг оказался прав. При виде приближающейся колонны суровый воин, явно из недолюстрированных гаишников с новомодным кружочком вместо запрещенной “полосатой палочки”, собравшийся тормознуть крутой джип «для досмотра» проявил благоразумие и буквально растворился в воздухе. Доложит, конечно, подумал Шульга. Сепарские боевые машины тут крайний раз если и проходили, то в июне четырнадцатого. Но ничего не поделать, сейчас нужно выиграть время. Дальше сплошная агломерация, не применят же по ним авиацию, в самом деле…
Преодолев последний открытый участок, ворвались в город. Заехали на мост, перекинутый над железной дорогой.
— Помню, как тут Гиркин с компанией из Славянска валил, — поделился Варяг. — Нам приказ дали разведать цели для артиллерии. А как тут разведаешь? Сепарня с выпученными глазами прет под восемьдесят на ЛАЗАх и Жигулях. Идут с мирняком вперемешку, справа и слева километры сплошной застройки. На меня тогда лично вышел начальник АТО, так я прямо сказал, что артиллерию применять нельзя…
— Ты с мемуарами завязывай, книжку когда-нибудь напишешь, — оборвал его Шульга. — На народ погляди. Они же при виде бетеэра тупо хренеют. Ну и поток машин растет, скорость придется сбрасывать.
— Не нагнетай командир! — широко улыбнулся Варяг. — Ща пошумим, все продумано! Разведчик щелкнул тумбером под рулем, включил нахлобученную на крышу мигалку, вытянул квадратный микрофон на спиральном проводе, загреб его в руку и, пару раз дунув, заорал на всю Константиновку:
— Внимание! Внимание! Идут съемки фильма «Киборги-два»! Всем машинам прижаться к обочине и пропустить съемочную группу… Повторяю…
Мигалку и сирену Варяг получил в комплекте со списанным инкассатором и до выхода в промку хозяйственно закинул в багажник Лендровера. Как выяснилось, не зря. По улице словно ураган пронесся — машины — от убитого запорожца и до тяжелой сорокафутовой фуры — суетливо разметались по сторонам.
Сзади, добавляя в происходящее голливудского сюрреализма, заворчал разбуженный сиреной и криками Варяга бультерьер. Вот уж кому сегодня впечатлений досталось…
— Ну вот, — сказал Варяг плавно наращивая скорость. — Еще минут тридцать, и мы на месте.
Шульга включил спутниковый телефон.
— Назгул, как дела на точке, нас ждут?
— Все в порядке.
— Командуй, чтобы готовились.
— Понял.
План “Б” как и все, что креативил Назгул, был масштабно-безумным, а потому даже по осторожным оценкам Шульги имел серьезный шанс на успех. Смущала, правда, финальная его часть, но, как говорится, жить захочешь — еще не так раскорячишься.
Лендровер и бетеэр проскочили центр Константиновки и понеслись в сторону Дружковки. Прохожие махали руками, многие снимали на телефоны…
— Любо, любо, звезда Ю-Тьюба!!! — куражно орал Варяг, отключив микрофон. — С четырнадцатого мотаюсь по этим дорогам, чего тут только не повидал, но такого… Что про это, интересно, сегодня вечером расскажут по телику…
Шульга молчал. Внешние последствия демарша его волновали мало. Сейчас главное было успеть выйти за пределы невидимого кольца, которое вокруг них, как ни крути, сжималось…
28. Трезор
Трезор знал направление, откуда должна была появится подмога, но все-таки прозевал. Вертолеты выскочили из-за тянущейся вдоль поля лесополосы неожиданно, словно в компьютерной стрелялке.
— Ну все, это за мной! — сказал он заправщику. — Вот ключи, вот номер телефона, вот пятьсот гривен. Звони, если что, а я завтра-послезавтра вернусь. И чтоб ни царапинки!
Заправщик, единственный работник обнаруженной в полях старенькой АЗС, явно торгующей левой горючкой, перевел ошалевший взгляд с Трезора сперва на его “Гран Чероки”, затем на приближающиеся вертушки, выпучил глаза и кивнул.
Оставлять почти что новенький джип в таком левом месте было, конечно, стремно, но не в село же приземлять вертолет. Сначала Трезор думал попросить у старшего группы бойца, чтобы тот сел за руль, потом передумал. И, как выяснилось оказался прав — у него на это просто не оказалось времени.
Одна машина зависла в воздухе, вторая, покачиваясь, словно толстяк, мостящийся на сиденье в метро, приземлилась метрах в ста от машины. Трезор, не дожидаясь, пока остановятся лопасти, побежал. Впрочем, как выяснилось, пилот и не собирался глушить двигатель. Едва Трезор запрыгнул в отсек, машина оторвалась от земли и, набирая высоту, пошла вбок.