1.
Он проснулся от запаха кофе. Тупо ныло в виске. Во рту было мерзко, а глаза никак не хотели открываться. Наконец с усилием он встал и доплёлся до ванной. Там на него из зеркала смотрел персонаж фильма о зомби. Лохматый, небритый, с диким взглядом красных глаз. Он вспомнил прошедшую ночь и сразу почувствовал позывы к рвоте. Клиенты были не из приятных. Но с воображением.
Опять усилие – и сосредоточился на текущем моменте. Та-ак, сделать два шага к унитазу, достать, поссать… Хорошо… Теперь душ.
Через полчаса из ванной вышел другой человек. Красивый молодой блондин с пронзительно- голубыми глазами, смотревшими с лёгкой грустью. Плечистый, с несколько большой головой, узкими бёдрами, высокий. В небрежно накинутом халате он тихонько прошёл на кухню.
Зимой темнеет рано, и сейчас на кухне уже горела лампа над столом. От приглушённого света становилось как-то особенно уютно и хорошо. Светка сидела на диванчике тоже в халате, поджав под себя ноги. Миловидное личико ещё не было накрашено, она сосредоточенно что-то делала в телефоне, забавно приподнимая брови. На столе стояла пустая чашка из-под кофе. Почувствовав его присутствие, она подняла голову.
- Я тебе сделаю кофе. Олька напекла пирожков, - она стянула салфетку с большого блюда. Он благодарно кивнул. Проходя рядом, Света быстро сжала его плечо. Ни о чём не спрашивая. И так всё ясно. Он так же быстро обнял её, зарылся в родной запах, и отпустил. Посидели рядом, помолчали. Им хорошо молчалось так, вдвоём. Всё как-то было понятно, достаточно взгляда, прикосновения, одного слова.
- Возьми, Ангел,- она протянула ему ароматную чашку. Необычное прозвище очень шло ему, а прикипело со времён далёкого детства. Ещё нянечки в самых младших группах детского дома, где он жил, умилялись, глядя на него: ну, чистый ангел! И правда. Золотистые, почти белые, волосы, как только слегка отрастали после очередной стрижки, сразу начинали кучерявиться. Голубые глаза казались бездонными и взирали на мир с каким-то смирением и печалью. У него были идеально правильные черты лица, чуть пухлые четко очерченные губы, выразительные брови и глаза, слегка заостренный подбородок. Он всегда был очень спокойным и тихим. Где посадишь, там и найдёшь, говорили воспитательницы. Но, не смотря на это, он как-то выделялся. Вот как будто какой-то нездешний. Так и остался Ангелом и во взрослой жизни.
- Я выйду покурю, - Света проскользнула на балкон. Ангел не курил и не любил запах сигарет. Но он давно привык спокойно принимать всё, что преподносит жизнь, будь то какое-то событие или просто неприятный запах. Это не было смирением в том смысле слова, что обычно в него закладывают. Это было какое-то дзеновское принятие, без эмоций и страданий. Если оно есть, значит так надо. Сам он никогда не размышлял на эти темы, жил в жизненном потоке, вообще не привыкнув размышлять.
Втягивая вкусный запах, он откинулся на спинку дивана. В кухне было чисто и уютно – благодаря Олечке. Она в своей комнате с кем-то щебетала по телефону.
В большой четырёхкомнатной квартире они жили вчетвером, он, Света, Оля и ещё Дима. Все воспитанники детского дома. Все давно стали семьёй. Ни у кого не было ближе и роднее во всём мире. У Ольки, правда, было два брата, но они находились в доме инвалидов, оба олигофрены. Она и сама, если честно, большим умом не страдала. Что компенсировала огромной преданностью и абсолютно бескорыстной любовью. Она была как та собачка, которую можно пнуть, а она опять полезет ластиться.
Ещё Олька обладала бесценным качеством - была отличной хозяйкой. Она с одинаковой страстью драила полы и проводила бесконечные эксперименты на кухне. Надо сказать, удачные.
Света же готовить вообще не любила. Она могла часами накладывать макияж или полировать ногти. Всё свободное время валялась на диване перед огромным телевизором и лениво перебирала каналы. Любила смотреть юмористические передачи, и тогда от души хохотала. Ни Ангел, ни Оли не понимали и половины шуток. А Светка была умная. На ней лежали все бумажные вопросы и походы по чиновникам. Ей удавалось разговаривать с ними вежливо, но твёрдо. Именно она выбила каждому по маленькой квартирке, а потом смогла поменять их на одну большую.
Работу, собственно, тоже нашла она. Работали они все в элитном ночном клубе. Зарабатывали, и неплохо, проституцией. Только Дима уже больше года как ушёл. Он таскался по разным компаниям, то с байкерами, то с хиппи. Где-то увидел файер-шоу. И влюбился в огонь. Увлёкся, начал всерьёз заниматься. Комната его пропахла бензином и горелыми тряпками. Сейчас его приглашали на всевозможные фестивали. Летом его они почти не видели.