Еще не стемнело, но вдоль ковровой дорожки, ведущей к входу в зал, уже горел почетный караул факелов. Под аркой входного портала встречали гостей родители виновницы торжества: высокая худая мать – из тех горских евреек, которые даже в праздничном наряде кажутся облаченными в черные траурные одежды – и толстенький веселый папаша, поразительно похожий на нашего Ханукаева. Шломо крутился тут же, приветствуя всех и каждого, а заодно и ставя воображаемую галочку в видимом лишь ему списке присутствующих. Получив причитающийся мне дружеский хлопок по спине, я опустил свой конверт с чеком в прорезь установленного у входа сейфа и проследовал дальше по этапу – к приемной стойке, где две девушки, сверяясь с фамилиями, выдавали гостям бейджики с номерами посадочных мест.
За моим столом оказались кэптэн Маэр с женой и дочерью. Увидев меня, начальник рассмеялся:
– Ну и морду ты с собой принес… Хоть бы притворился, что тебе весело. А почему один? Нет подруги?
– Об этом меня сегодня уже спрашивали, – буркнул я. – Нет. Ни жены, ни подруги, ни соседки. Зато ты, я вижу…
– Приходится, – вздохнул босс. – Шломо на бат-мицву моей Нэтки привел жену и четверых детей. Долг платежом красен.
С эстрады вдарила музыка, запел певец, стали разносить салаты. В паузе для перемены блюд почтили именинницу – тоненькую смущенную девочку в белом, усыпанном стразами платье. За все это время Шломо Ханукаев, по-моему, ни разу не присел – переходил от стола к столу, обнимал мужчин, целовал руки женщинам и говорил, говорил, говорил. Впрочем, вполне возможно, что они с братом сменяли друг друга – в таком огромном зале, да еще издали, немудрено было и спутать одного с другим. Но когда дошла очередь до нас, это совершенно точно был наш вечный архивариус Шломо Ханукаев.
Завершив обряд объятий и целования ручек, он заговорщицки склонился к столу и подмигнул обоими глазами сразу, причем в разные стороны:
– Ну как вам праздник? Сильно, да? По-кавказски! А как же: надо ведь порадовать девочку. Поверите ли, они в стране всего полтора года. Взрослые на иврите еще ни бум-бум. Но ничего, это придет, да? Главное, чтобы знали: не на пустое место приехали, а к семье. Семья – это всё, правда ведь, Меир?
– Само собой, Шломо, братан, – отвечал растроганный кэптэн Маэр, впервые на моей памяти названный своим настоящим именем. – Семья – это всё.
– Ну вот! – продолжил Шломо. – А девочке это важнее всех, да? Она ведь в новую школу пришла, к новым детям. Дети, они ведь жестокая стая, да? Ну и вот, посмотрите: тут они все – не только ее класс, но и три параллельных. Пусть знают, что пришла не какая-нибудь бедняжка без роду, без племени. Пусть видят, что за ней – сила, да? Не сила – силища!.. Да вы кушайте, друзья, вкусно ведь, да? Я сюда специально своего шефа привез, правильного. Такое чакапули, как он, никто не готовит – пальчики оближешь!
Он поцеловал кончики пальцев и двинулся к следующему столу.
– Слыхал? – повернулся ко мне кэптэн Маэр. – Семья – это всё. Когда женишься, парень? Что ты все один да один? Нехорошо.
– Только перед этим работу поменяй, – усмехнулась его супруга. – А иначе и смысла нет… Зачем жена тому, кто дома не бывает?
Кэптэн благоразумно не стал развивать опасную тему.
На эстраду вернулись подзарядившиеся чачей музыканты и с кавказской мощью ударили по струнам и барабанам. Люди повскакали с мест, и зал наполнился танцующими. Кокетливо отставив руку с платочком, кружились солидные матроны. Приподнимаясь на цыпочки и героическим усилием втянув животы, семенили пожилые мужчины. Мотая из стороны в сторону роскошными длинными гривами, раскачивали бедрами молодые женщины. Парни, упав на одно колено, отчаянно били в ладоши. Сверстники и сверстницы именинницы отплясывали как придется. Пританцовывал даже одинокий солдатик с укороченной винтовкой М-16 за плечами, невесть как затесавшийся в толпу.
– Иди попрыгай, парень, – подтолкнул меня кэптэн Маэр. – Смотри, сколько красавиц. Где и познакомишься, как не здесь?
– Ага, как же, – мрачно кивнул я. – Что ж я, самоубийца – знакомиться с девушкой на кавказском празднике? Тут у каждой может оказаться по пять братьев с честью семьи в крепких грузинских зубах…