На входе в свой бывший двор, я вновь остановился. Здесь было как-то необычно тихо. Здесь всё было совершенно чужим. Это буквально прострелило меня навылет — здесь сейчас меня нет, здесь нет ни одного из тех людей, с которыми довелось мне провести много дней, испытать массу общих эмоций и впечатлений. Их здесь нет. Но сам двор есть.
Подумав об этом я двинулся внутрь. Я ещё раз подумал о том, что слишком тихо, что вокруг практически никого нет. Разве так было в мою бытность — нет, конечно, нет, всё было в точности до наоборот. Я оказался прямо посередине, где когда-то находился самый высокий, центральный из деревянных теремов. Стоит ли говорить о том, что я уже в какой раз исполнил роль заевшей пластинки — это в плане моего отношения: а кто-нибудь вообще помнит о том, что на этом месте здесь было сорок лет назад. Но нет, сейчас парочка новых китайских авто возле подъезда, где жил мой друг Максим. Я подошёл ближе, но останавливаться не стал. Мне нужно было миновать расстояние в два подъезда, чтобы оказаться возле своего родного подъезда, возле крыльца и той самой двери, ведущий в подвал дома 38/3.
В окнах стало больше света. Люди всё же появлялись, только не задерживались в статичном положении, они спешили по своим неотложным, во многом никчёмным делам. Никто не обращал на меня никакого внимания. Я подошёл к своему подъезду. Нараспашку была дверь внутрь. Потянуло посмотреть, я ступил на нижнюю ступеньку крыльца, мне хотелось увидеть дверь в нашу квартиру. Я сделал это. Я убедился в том, в чем ошибиться не мог: дверь была иной. И вот только после этого я бросил взгляд влево, — и сердце застучало быстрее, пробрал озноб — дверь в подвал была приоткрыта, она легонько двигалась, повинуясь ветру, она скрипела, приглашая меня войти. Я стоял не двигаясь. Сейчас я испытывал самый настоящий первозданный ужас. Но при этом меня со страшной силой тянуло сделать то, чего я боялся больше всего на свете, а именно, войти внутрь, спуститься вниз, вернуться в самые недра страхов собственного детства.
Сколько я простоял в нерешительности? Я не помню, да и было ли важно это, точно, что нет. Куда важнее было то, что никакого рядом со мной так и не возникло. Куда важнее было то, что дверь продолжала скрипеть и двигаться, приглашая меня войти. Рука сама потянулась взяться за металлическую ручку. Ещё сильнее заскрипело дверь и сразу мне в нос ударил тот самый, давно забытый запах. Сколько же лет, сколько минуло лет. И было странно, ведь сейчас был точно не тот момент, когда нужно думать о чем-то подобном. Но возникло само собой, наложением на пришествие ненормальной реальности, которая уже чувствовалась. Провалиться сквозь землю, прямо в эту вот секунду исчезнуть в одном из подземных ходов — но это было так. Запах возвращал назад, он откручивать механизм, и я втягивался в этот процесс, медленно и осознанно спускаясь вниз по лестнице. Навстречу той самой тусклой доисторической лампочке.
Мышечная память, я не ошибся, я сделал два шага вправо и оказался возле нашей сарайки. Она не изменилась нисколько. Даже краска по дереву, пусть немного стёрлась и облупилась. Наверное, что много лет был другой навесной замок. Только на меня это не действовало, когда я прикоснулся к нему, когда машинально достал из кармана свои ключи. И не было со мной ничего такого до этого, я сунул первый же из ключей в скважину, ключ легко вошёл внутрь. И я уже знал, что будет дальше. Да, я повернул ключ, отскочила душка замка. Осталось потянуть дверь. Я сделал это, — и вот здесь начало происходить что-то совсем уж необъяснимое. Прямо перед собой я видел своего верного друга, свой зелёный велосипед Уралец. У меня приостановилось дыхание. У меня всё сжалось внутри. Нет же, этого не может быть! И вещи, и газета на земляном полу. На лбу появились холодные капли пота. Пришлось сделать осознанную паузу, затем встряхнуть голову. Только это ничего не дало, ничего ровным счётом не изменилось. Скорее что в эти мгновения, вряд ли что раньше, я понял в чем дело. Время, оно переключилось, оно сделало оборот. Так вот почему настолько тихо. Вот почему таким странным напряжением встретила меня страна моего детства.
Я коснулся руля велосипеда. Я проверил хорошо ли накачаны шины. Я звякнул звонком, и длинное эхо прокатилось в тишине подвала.
Через минуту я закрыл дверь. Мне нужно было бы как можно скорее назад. И одна часть меня самого настойчиво требовала этого. Но я справился. Я уже не мог просто сбежать. Груз размером с долгие годы, что-то ему дополнением не давали мне этого сделать. А значит, значит мне следует двинуться дальше. И я исполнил, я подчинился подсознательному наказу. Ещё несколько метров вперёд, далее, я свернул влево. Передо мною была дальняя галерея, отсек, раздел, можно назвать как угодно, до конца влево там наша вторая сарайка.