Медленно двигался я. Ни разу не обернулся назад. Вновь на связке ключей нашелся нужный ключ. Вновь присутствие прошлого владело происходящим. Ящик с ёлочными игрушками, которые все до одной стеклянные, меж которых серебряные нити дождя, снежинки, разноцветное конфетти. Жёлтая газета, накрывающая новогодний праздник сверху, а на ней дата 10 января 1977 года. Всё так и было. Несколько старых чемоданов на деревянных полках. Два ряда пыльных трехлитровых и двухлитровых банок. Лыжи и лыжные палки, рядом с ними какие-то бруски, какие-то детали старой мебели. Несколько мешков, в которых тряпки, старые вещи. Этот мир существует, он никуда не делся. Он по-прежнему здесь. Почему я об этом узнал только сейчас. Но мне здесь быть нельзя. Потому что я здесь уже есть. Мне необходимо назад, не теряя ни одной лишней секунды назад.
И всё же запоздало случилось осознание. А может дыхание со стороны. Может то, что привело меня сюда. Но как бы там ни было я резко развернулся. Я быстро закрыл дверь, замок. Я двинулся в обратном направлении. Всего каких-то двадцать метров, никак не больше до подвального перекрестка, там вправо и вверх, там дверь. Но я знал, что я увижу его обязательно. Пришлось напрячься, сконцентрироваться, отсчитывая шаги.
В необходимый момент я повернул голову. Он был там, он повернулся свою голову в мою сторону. С его клыков стекала темная кровь. У него были собачьи глаза, собачьи уши. Он был той собакой, которых не бывает. Он был той собакой, которую ненавидят все остальные собаки, ненавидят и боятся.
Но откуда я знал о том, что он меня сейчас не тронет. Объяснения не было, но я знал. Боялся ли? Да, определено я ощущал присутствие страха. Но страха не за себя как такового, а за себя из этого подвального времени. Сложно выходило наружу осознание, от того, что понимать было гораздо труднее, чем ощущать.
Есть я там, есть я здесь, и есть он — который тот же я, но здесь и там в едином лице.
Он глухо зарычал. Он бросился в мою сторону. Я остановился, я не побежал. Он приблизился ко мне. Мы смотрели друг на друга. Холодной испариной покрылось всё моё тело. И если бы не было того, что контролировало меня извне, то я бы точно не выдержал.
— Как только он покинет тебя, так сразу я его убью — произнес он булькающим отвратительным голосом.
— Почему он должен покинуть меня? — спросил я.
— Почему? Потому что ты этого хочешь, потому что ты явился сюда. Оказался там, куда тебе дорога заказана.
— Ты же не можешь убить меня? Тогда тебе не будет пристанища. Тогда ты будешь ограничен четырьмя подвалами и одной дорогой — сказал я, сам не понимая того, что слетает с моего языка, ведь мысли явно отставали от слов — Если ты убьешь его, то убьешь и меня. Если ты убьешь меня, то будет то, о чем я сказал — ты навсегда останешься здесь — продолжил я.
— Ты так думаешь. Я мешать не стану — проговорил он и начал пятиться назад, пока ни исчез в темноте полностью.
Меня сильно трясло. Мне нужно было время для осознания нашей встречи. Шатаясь, я поднялся вверх по лестнице. Вновь заскрипела дверь, я оказался на крыльце. Я видел, что на пороге стояла ночь, что осталось до её наступления совсем чуть-чуть. Но и так же я видел, что вокруг меня изменилась обстановка. Сейчас предо мной существовал двор моего детства. На своем месте был сказочный городок. Другими и куда как редкими были автомобили. Прямо передо мной стоял отцовский синий АЗЛКа. Можно было сделать два шага вправо, и увидеть дверь в мою квартиру, имевшую бордовую обивку, номер 77 в верхней части. Наверное, можно было подняться по лестнице, нажать на кнопку звонка. Но я не стал этого делать, незримо понимая, что этого нельзя. Поэтому я покинул крыльцо. Я пошел вдоль дома. Прошел ровно половину и вынужден был остановиться не дойдя несколько метров до третьего подъезда.
На лавочке, нарушив правила распорядка в отношении дозволенного времени, находились мои друзья Костя и Максим, а рядом с ними был я сам.
— Ты ничего сегодня не видел там в подвале? — спросил у Андрея Костя.
— Да тихо ты про этот подвал. Ещё узнают, что у нас есть ключи — прошептал в ответ Андрей.
— А где ты их взял, ты так и не сказал — раздался голос Максима.