Я остановился. Мне было тяжело двигаться. До дому же ещё нужно было пройти с полкилометра. Прямой отрезок, поворот, ещё один прямой отрезок. Я отдыхал как минимум десять минут, прислонившись к дереву. Лишь изредка по дороге, которая была от меня по левую руку, проносились автомобили. Эхо от их моторов долго висело в пространстве. Периодически напоминала о себе луна, чередуясь с черными тучами. Где-то значительно выше расположились звёзды, и им точно не было никакого дела о том, что же происходит здесь, что случилось с этим вот человеком, который стоит, стараясь прийти в себя, которому расстояние до родного крова кажется непреодолимым. Мне хотелось сесть, мне думалось, что лучше уснуть прямо здесь. Возможно, что я так и поступил бы. Но увидел со стороны ближнего проулка, на улице наименование которой забыл, целую стаю бродячих собак. Они двигались ко мне. Их вожак торопился. Нужно было видеть мне самого себя со стороны, чтобы оценить собственное состояние. Меня затрясло, до меня дошло, что эти собаки появились здесь совсем не просто так.
Осознание не успело достигнуть завершающей стадии, как я рванулся в сторону дома. Нужно ли говорить, что я бежал с такой скоростью, которую сам от себя не ожидал, не знал, что способен на это. Только даже при этом у меня не было никакой уверенности в том, что мне удастся спастись. Ведь собаки мгновенно отреагировали на моё поведение, они бросились следом за мной, и та солидная фора, бывшая у меня изначально, таяла буквально на глазах. Я этого не видел, не имел такой возможности по самым простым причинам, ведь любое лишнее движение замедлит меня, но я это слышал. И как назло ни одного автомобиля не появлялось на дороге. Хотя могли ли они мне помочь. Думаю, что нет. А когда до заветной калитки оставалось не более ста метров, то я уже слышал, понимал, что собаки меня догнали. Их дыхание, рычание — и вот здесь произошло неожиданное, пришедшее мне на помощь. Я не зря упомянул о автомобилях. Мне нужно сказать, что мой дом располагался на перекрестке, я же бежал по прямой, по основной дороге. Только с дороги второстепенной вылетел автомобиль. Я успел проскочить, а вот ближние мои преследователи не успели. Они попали под передок автомобиля. Но сначала раздался лязг тормозов, затем ужасной силы стук, а уже затем скулеж. Вожак и ближний его собрат отлетели на добрых тридцать метров. Остальные остановились, попятились назад. Я всё это видел уже находясь в безопасности, меня защищала собственная ограда. Даже калитка, даже первая не самая надёжная дверь стала настоящим спасением, а значит, что я сумел перевести дух. Стоял, не двигался, прошло не меньше пяти минут. У меня тряслись руки и ноги, меня тошнило. Я кое-как заполз в дом и сразу упал на диван, не снимая обуви.
То ли ещё будет, то ли ещё будет — вот что крутилось у меня в голове, вот что заставляло меня находиться в состоянии между жизнью и смертью, хотя прямая смертельная угроза всё же миновала.
Не замеченным мною остался момент, когда я отключился. Сколько я отсутствовал тоже осталось неизвестным. Проснувшись, я смотрел в одну точку, стараясь хоть как-то сопоставить происходящее: он хочет меня убить, ему нужно меня убить, нет, или быть может, но если да, то ему это не составит никакого труда, то, что было последним, эти псы, почему ему не повторить это.
Громко над моей головой тикали часы. Они же вгоняли меня в среду очень странных сомнений, во что-то невероятное: мне виделось, что никаких собак не было, что это был сон. И чем дольше погружался я в монотонное тиканье часового механизма, тем явственнее осознавал: я пришел домой раньше, я не заметил, как заснул, и вот тогда ко мне явились эти ужасные собаки, которых направил ко мне он, зная о том, что я сплю, что я делаю то же самое, что и он сам, а значит мы в одном пространстве, в одной плоскости.
Было ли или не было. Минуло несколько часов. Всё плотнее и плотнее становился непроглядной туман. Буквально всё для меня становилось абсолютно относительным.
Середина ночи, а дальше ещё много дней и ночей её в состоянии нереальном, несуществующем. Я вновь принял положение лёжа, я подогнул ноги к животу, я сделал это так, как делал он. Долго не мог уснуть, пока мой мозг ни отказался меня поддерживать, ему нужен был отдых, и я наконец-то уснул.
— Как он выглядел? — спросил Петр Васильевич.
Лидия Петровна и Иван Анатольевич находились прямо перед ним, было восемь часов утра, было ещё прохладно, потому что ночные тучи никуда не делись, потому что движение воздушных масс продолжало перемещать их в нужном направлении, совершенно не учитывая то, что же происходит где-то там внизу на земле.