— Да, так и было, я ещё на часы посмотрела. Как притянуло меня к ним, ещё подумала: что это я раз за разом на часы смотрю — ответила Антонина Николаевна.
— Нина боялась ходить в подвал?
— Нет, никогда она об этом мне не говорила.
— А вообще, что-нибудь про эти подвалы, про ваш подвал, она говорила?
— Нет, никогда ничего такого.
— Она часто туда ходила, то есть, вы её часто туда отправляли?
— Ну, нет, по мере необходимости, я не знаю — ответила Антонина Николаевна и тут же громко заплакала, начала что-то тяжёлое причитать, не прерывая плача.
— Я понимаю вас, мы сейчас закончим. Я спросил о том, что может кто-то следил за ней, ждал момента — произнес Петр Васильевич, на что Антонина Николаевна лишь отрицательно мотнула головой.
— Вы не можете знать, а такое вполне возможно — отвлечённо проговорил Петр Васильевич.
— У нас здесь нет таких людей, чтобы это, чтобы… — простонала Антонина Николаевна.
— Вы, надеюсь, слышали о том, что в недавнее время здесь случилось схожее дело — пропал мальчик, которого не было неделю, так же не было никаких следов, но он вернулся домой сам. Так что успокойтесь, всё будет хорошо — проговорил Петр Васильевич — И последнее, я насчёт ключей от подвалов. У вас был свой ключ от общей двери? Насколько я уже знаю этих ключей три экземпляра: два у жителей, один в Жэке. И так по каждому из четырех домов.
— Да, всё так и есть. Раньше у всех ключи были от входных дверей. Но затем изменили это, замки поменяли. Потому что эти замки то навесные, изнутри не откроешь, если кто там остался. Кто-то закрыл, а там ещё люди. В общем, сейчас летом бабушки всё время на лавочках, у них и ключи. Зимой же плохо выходит, нужно идти к той же Ульяне Васильевне, чтобы ключ взять — ответила Антонина Николаевна, она самую чуточку успокоилась, видимо, слова следователя о пропаже Андрея, о его счастливом возвращении повлияли на женщину.
— А вечером поздно, вчера, вы брали ключи на квартире?
— Да, Ульяна Васильевна она этажом ниже живёт.
Петр Васильевич спрашивал, но в тоже время думал о своем.
Иван Анатольевич говорил о том, что он и Лидия Петровна выясняли, кто закрыл дверь в подвал 38/3. Иван Анатольевич нервничал, ведь он мог быть там. Двери открыли, разговор продолжили. И тогда изнутри появился этот человек. Получается, что его тоже кто-то закрыл. Он был в подвале 38/2, он там расправился с Ниной, допустим, но тогда бы он спокойно вышел там, сделал бы так, как туда и зашёл. И Нина не могла за собой закрыть дверь, находясь там. Но он вышел через 38/3, воспользовался переходом, это ладно, это допустим. Но как он мог знать? Значит он уже находился там, в 38/3. Значит там была открыта дверь, и он знал об этом. Но её кто-то закрыл, о чем и был разговор. Ладно, только кто открыл? Возможно, что он сам и открыл. Увидел Нину, вошёл, затем быстренько к лазу. Выходить из 38/2 не лучший ему вариант, лучше 38/3, там сразу за угол. А 38/2 там на открытое пространство, прямо середина дома, середина двора. Всё выходит быстро, а это значит, что Нина должна сейчас оставаться в подвале, он не имел времени её куда утащить. Остаётся эти чёртовы лазы. Конечно, их в первую очередь.
— Антонина Николаевна, подскажите мне, где у кого ближайший телефон — попросил Петр Васильевич.
Петр Васильевич долго разговаривал по телефону со своим начальником. Интонация их беседы при этом была крайне непринуждённая, веселая и было много того, что напрямую не касалось служебных обязанностей. Всё это было бы нормально, если бы не одно но — это то с какой серьёзностью подходил к любому делу Петр Васильевич, а данное дело, так это была особая страничка в его биографии, ведь он никогда до этого не касался чего-то настолько странного и интересного. Конечно, за два десятилетия службы успело случиться разное, было и много необычного. Но вот такого, связанного с мистикой, с присутствием мнимого или даже быть может настоящего чудовища — нет ничего такого не было, о чем-то таком Петр Васильевич имел возможность лишь прочесть в книжках, к примеру того же Артура Конан Дойля.
Сам он был крепким мужиком. Уже именовал себя почетным определением — дед — и это не только из-за возраста и опыта, это ещё в самом прямом смысле, потому что к этому времени у Петра Васильевича было двое внуков, которые ещё не ходили в школу, которым хотелось уделять как можно больше внимания, чего, к сожалению, не всегда получалось.
Телосложения Петр Васильевич было спортивным, несмотря на годы, которых к этому времени набежало пятьдесят шесть. Волосы уже как десять лет изменили свой цвет. Теперь место русого оттенка занял оттенок стальной. Глаза серого цвета, взгляд медленный и основательный. Нос, губы, подбородок, уши, лоб — всё это чем-то особенным не выделялись, были среднего размера, были симметричны по отношению к друг другу. Выходила обычная славянская внешность. Но при этом было ещё что-то в облике следователя, что прямому описанию не поддается. Речь идёт о манере держать себя, жесты, паузы и даже походка. Этого человека, если с ним знаком, нельзя было перепутать с кем-то другим.