Очень уж хотелось Петру Васильевичу озвучить свои мысли вслух. Но не примут, не от того, что не поймут, а потому что не смогут до конца сформулировать то, что ощущают в самих себя. Да, все из них были под грузом нереального. Все, исключая лишь Нину, тело которой всё же было накрыто не полностью. Тряпки не хватило, ноги девушки оставались открытыми. И чудовищно не сочетались со всем происходящим здесь её летние жёлтые босоножки.
— Он убьет ещё. Мне нужно знать когда. Мне нужен хоть какой-то алгоритм. Ведь, Олег Андреевич, обязательно же в манере поведения серийного убийцы есть некий алгоритм, тот самый набор обстоятельств и действий, который его определяет — тихо произнес Петр Васильевич, но прозвучало громко, давили несоизмеримая тишина и темнота, даже сейчас, сейчас и всегда в этом пространстве осуществляя то, что им обоим и было надобно.
— Я даже не знаю с какого места нужно начать говорить, а ты спрашиваешь про алгоритм. Конечно, он есть, его не может не быть. Только вот боюсь, что на его изучение уйдет много времени. А убийца, или убийцы, продолжат убивать, это ты сказал точно. Знаешь, здесь совершенно ненормальное пространство. Здесь нет нашей власти. Прости, что как-то неформально выразился. Но я так ощущаю и не могу подобрать правильных слов. Только здесь власть вот этой самой тьмы. Я стою, я говорю, и я же в этот момент боюсь обернуться назад, потому что уверен, что в том дальнем проходе увижу два жёлтых глаза, которые прямо сейчас смотрят на нас, нас изучают. Извини, Петр Васильевич, но со мной никогда ничего подобного не было — проговорил Олег Андреевич, нервно достал из пачки сигарету.
— Ты прав, я тоже это ощущаю. И знаешь, что самое интересное? А то, что всё по мере накопления, что оно не действует напрямую сразу. Я же не первый раз в этом месте. Или вот Иван Анатольевич, как вы, вы чувствуете что-то? — отреагировал на слова Олега Андреевича Петр Васильевич и обратился к Ивану Анатольевичу.
— Я, я-то, я не знаю, но мне не по себе. Я здесь много раз был, очень много раз, и ничего такого здесь не было. Я, конечно, об этом не думал. Я не знаю, но этого чудовища здесь не было — ответил Иван Анатольевич, он так же вытащил из пачки папиросу, едкий дым Беломора пополз вверх сероватыми разводами.
— И всё же чудовище — произнес Петр Васильевич, получилось так, как будто он спрашивал, а может быть, что обращался к самому себе.
Только Иван Анатольевич на это промолчал. Минули несколько напряжённых секунд.
— В любом случае — чудовище, а вот в переносном ли смысле или в самом что ни на есть прямом — проговорил Олег Андреевич.
— Ты совсем недавно мне сказал, что животное в самом прямом, а не переносном смысле — напомнил Петр Васильевич.
— Животное, я сказал, а не чудовище — поправил коллегу Олег Андреевич.
— Так ладно, Василий, Дмитрий давайте наверх, давайте подготовьте нам пространство. Нужно отправить по домам всех местных детективов и зевак — произнес Петр Васильевич.
— Ну — начал было Дмитрий.
— Не ну, а постарайтесь, примените власть. Там наверху она пока что наша, шучу, конечно — сказал Петр Васильевич и посмотрел на Олега Андреевича.
Олег Андреевич улыбнулся в ответ. Он положительно отнёсся к шутке своего коллеги.
Полностью выполнить поручение Петра Васильевича не удалось, но большая часть местных жителей всё же были отправлены по домам. Тело Нины отправили в морг. Ещё предстояло много экспертиз, многое нужно было уточнить и зафиксировать.
После того, как специальные автомобили покинули территорию двора, разговоров меньше не стало, просто они разбились на множество отдельных фрагментов, в которых рождалось огромное количество версий произошедшего. Того, что было. Того, чего не было. Быть не могло, но кто вам об этом сказал: что быть не могло. Нет, в этой ситуации всё возможно, совершенно всё. И главное было не в разговорах и страшных сплетнях, а в том, что сам Петр Васильевич именно так думал: возможно буквально всё.
Вот поэтому спустя несколько часов он на своем личном авто вновь появился во дворе. Он припарковал свой Жигуленок рядом с двумя Москвичами, возле первого подъезда 38/3, рядом с пятым подъездом 38/4, где асфальтированная дорожка между домами поднималась в небольшую горочку, уходила в направлении школы, мимо ограды детсада, где этой дорожкой пользовалось много местных жителей. Петр Васильевич не стал пока что покидать свой авто. Он сидел и наблюдал, он думал, он ещё не знал, не определился с тем, что именно привело его сюда, желание увидеть предполагаемого преступника, что-то интересное, связанное с дверьми подвалов — да, возможно, что это, но так же это было сейчас маловероятно, и это он понимал отчётливо. А вот мальчишки, да они, а особенно Андрей, который знает гораздо больше, чем говорит. Возможно, что не может говорить. Но его поведение, его явная ложь.