— Сам знаешь, что всякое бывает. Думаешь, что ниточка через Усть-Киргизку, к примеру, а она окажется через девушку Нину.
— Согласен, слушай, спросить хочу. А то я что-то, но не было ли в последнее время в нашем районе, хотя нет в нашем не было, в нашем городе убийства девочки школьницы, примерно лет одиннадцати, где-то может в мае месяце. Или где-то в районе, в области — неожиданно спросил Петр Васильевич, чем явно удивил своего товарища, тот смотрел на друга с некоторой степенью изумления.
— Этого ещё не хватало. Насколько я знаю, то ничего такого не было. Не могу ручаться за соседние регионы, нужно будет сделать запрос.
— Слава богу, что всё нормально — произнес Петр Васильевич.
— Подожди, ты вообще откуда это взял? Говори мне, такое озвучить просто так ты не мог — вполне серьезно спросил Кречетов.
— Старею я. Только что сон мне приснился отвратительный. В этом сне собака Баскервилей, которая в зубах тащит девчонку в школьной форме, у той галстук пионерский на ветру колышется. Я в холодном поту проснулся. Знаешь, вся эта атмосфера. Ты там один раз был, а я уж раз пять, видимо, вот и отложилось в голове вся эта мистическая дрянь — ответил Петр Васильевич.
— Ты это, если что, то давай отдохни, нервы беречь нужно. То ты меня прям напугал. Кстати, есть у нас один молодой, перспективный сотрудник, может ему поручить это дело — сейчас голос Кречетова прозвучал с налетом некой иронии, но и не могло быть иначе, он не мог прямым текстом озвучить: я отстраню тебе, пусть другой следователь дело ведёт — да и не было в этом никакой нужды.
— Музафаров? — спросил Петр Васильевич.
— Да, он ведь сам просился к тебе, на это дело. Говорит, что вырос в этих окрестностях — подтвердил Кречетов.
— Так значит, отлично, буду иметь ввиду, если он там вырос — произнес Петр Васильевич.
На столе у Кречетова зазвонил телефон. Он поднял трубку, он слушал внимательно и нервно, это было написано у него на лице, и Петр Васильевич тут же с ужасом догадался, о чём идёт речь, холодный пот выступил у Петра Васильевича под рубашкой.
— Понял уже что домой звонили. Нет, я ещё здесь. Перекройте весь этот район, со всех сторон, слышите, всех туда. Отмените любые другие дела! — закричал Кречетов и бросил телефонную трубку, она громко стукнула о корпус телефонного аппарата.
Петр Васильевич молчал. Он смотрел на Кречетова, Кречетов смотрел на Петра Васильевича.
— Ты реально видел это во сне? — тихо спросил Кречетов.
— Да, провалиться мне на этом месте, клянусь, что так и было — ответил Петр Васильевич.
— Девчонка пропала, на Усть-Киргизке, неподалеку от того дома, где убили этих двоих. И вот ещё, бабушка говорит, что нет её школьной формы, галстука пионерского. Зачем ей одевать школьную форму, когда не нужно идти в школу — проговорил Кречетов, а затем платком вытер пот со лба.
— В школе, возможно, что какой-нибудь летний лагерь, что-то вроде отработок на каникулах, ну, это как оно обычно — произнес Петр Васильевич.
— Спросила Приходченко уже, нет ничего такого. Летний лагерь не посещала, отработка закончилась у неё давно, была сразу по окончанию учебного года. Так что в школе не была. А вот на территории школы, то там у них стадион, там ребята бывают — сказал Кречетов.
— А дом, тот проклятый дом?
— Не знаю пока что. Сейчас ищут. Скоро весь этот поселок на уши поднимем. Хотя, если твой сон, то получается, что поздно, что не найдем девочку.
— Не стоит так. В первую очередь этот дом. А сон, то куда ночь туда и сон — нервно отреагировал Петр Васильевич, ему было нехорошо, а главное, что по-настоящему страшно, ведь он в эти мрачные минуты был практически стопроцентно уверен в том, что девочки уже нет, что она мертва, что её тело на расстоянии в тридцать восемь лет отсюда, но как он об этом сейчас скажет начальнику, нет торопиться не нужно, нет нужно использовать то, что он знает пока что один, иначе толку не будет, всё пойдёт прахом, а гости из будущего продолжат убивать в прошлом, нет, их если и невозможно будет поймать, то обязательно нужно загнать обратно, назад в будущее, закрыть эту приоткрытую дверь.
— Не, ну, ты точно видел такой сон или быть может у тебя уже как-то была информация — всё же не мог успокоиться Кречетов.
— Сам подумай, если бы была у меня каким-то образом информация, то стал бы я озвучивать её в такой форме. Подумай, мне сейчас самому на душе настолько погано, что становится страшно. А ты мне говоришь, что информация. Хотя вот тебе информация, но в каком только виде эта информация — нервно выговорился Петр Васильевич.