А вот мама улыбается ей. Гордость на ее лице смягчает Маргаритино сердце. Этот коварный Карл наверняка обманул ее или угрожал ей, чтобы она отказалась от борьбы и отписала свои прованские замки ему.
В дверях раздается шум: чернь толкается, чтобы посмотреть на церемонию – и поприветствовать Генриха. «Добро пожаловать обратно во Францию, добрый король!» – кричит женщина, и возгласы становятся еще громче. Люди помнят его щедрость – и экстравагантность – в прошлый визит, когда монеты дождем летели в их раскрытые ладони. Английский король видит эту жажду еще уменьшить скудеющую французскую казну, но на этот раз он сам пришел с протянутой рукой в на-дежде, что Маргарита и Людовик дадут ему денег и солдат на подавление восстания в Уэльсе. Они еще не сказали ему, что их ответом будет «нет».
А если бы знал? Преклонил бы тогда колено перед Людовиком, сняв корону и унизившись? Вложил бы свою ладонь в руки Людовика, признавая подчинение?
Присяга дана, Генрих встает. Два короля обнимаются. Крики и пение зевак наполняют зал счастливой какофонией. Маргарита и Элеонора целуются. Мама спешит к ним, ее лицо разрумянилось, глаза горят.
– Благодарю Бога, что дожила до этого дня, когда мои старшие дочери установили мир между двумя королевствами! Если бы все мои дети так ладили между собой!
– Уговори свою младшую отдать мне мое, и твое желание может исполниться, – отвечает Маргарита.
Одо, аббат церкви Сен-Дени и единственный мужчина при этом безрадостном дворе, умеющий рассмешить Маргариту, кланяется ей и целует руку.
– Сегодня ваша красота чрезмерна, моя госпожа, и мне придется положиться на моих лошадей, чтобы они сами привезли меня в Рим, пока пройдет мое ослепление вашим блеском.
– Надеюсь, вы не настолько ослеплены, чтобы забыть мою петицию?
Аббат похлопывает по лямке своей сумки:
– Она здесь, и я подам ее сразу по прибытии. Я использую все свое влияние на Его Милость, – подмигивает он. – Однако он может отдать Прованс вам и невзирая на это.
Когда Одо уходит, мама оборачивается к ней:
– Прованс? Но Марго, я же отписала его Беатрисе и Карлу.
– Ты продала то, что тебе не принадлежало. – Маргарита сожалеет о своем резком тоне, но мама должна знать. – Тараскон мой, мама. У меня есть документ, подтверждающий это.
– Ох, Марго! – вздыхает Мама. – Чего ты наде-ешься добиться, продолжая эту борьбу?
– Только того, что мне было обещано.
– Забудь об этом, дорогая! У тебя есть другие замки. У тебя целое королевство. Дался тебе этот Тараскон!
– Я хочу иметь собственное место в Провансе. – Маргарита смахивает слезы с ресниц. – Я думала, ты понимаешь это, как никто другой. Поскольку сама совсем недавно была вынуждена покинуть Прованс.
– Да, много я выиграла от многолетней борьбы. Беатриса – твоя сестра, Маргарита. Я думала, что научила своих девочек помогать друг дружке. Она так тобой восхищается!
– Она странным образом выражает свое восхи-щение.
– У нее очень решительный и упрямый муж.
– И я тоже такая.
– Эти сражения ослабят тебя, Марго. Борьба со своей семьей – борьба с самой собой.
– Карл Анжуйский – не моя семья.
– Ты хоть сама-то слышишь себя? Упрямая – в точности как я. Или как я была. Помнишь, царица Савская, как когда-то ты, желала мудрости? Позволь мне передать тебе часть моей: клочок земли и замок не стоят потери сестры.
Подходит Санча, слегка прихрамывая.
– Ты поранилась? – спрашивает Маргарита.
– Я? – переспрашивает та; от нее разит вином. – Я не чувствую никакой боли.
– Санча, помоги мне, – говорит мама. – Ты согласна, что Марго должна прекратить борьбу за Прованс?
– Да, согласна. Беатриса любит тебя. Когда же ты наконец сдашься и начнешь воспринимать все таким, как оно есть?
В скептической голове Маргариты эхом раздается смех, как будто она стоит в зале одна.