– Не возбуждайте его чересчур. – Она протягивает руки, чтобы взять малыша. – А то не уснет всю ночь.
Эдмунд начинает хныкать и хвататься за Санчину грудь. Она пытается качать его, как делала Флория, но от этого он только сильнее плачет.
– Бедный малыш хочет к своей кормилице, – говорит Флория.
Много она понимает, не родив ни одного после трех лет замужества! Еврейка снова протягивает руки к Эдмунду, но Санча крепко прижимает его к груди, сказав, что ему пора поспать и она должна сейчас же найти Эмму.
– Моя маленькая прелесть, – повторяет она выражение Жанны де Валлетор, отчего Ричард приподнимает брови. – Ты придешь ко мне? Хотелось бы кое-что с тобой обсудить.
– Я приду к тебе чуть позже, – говорит он. – Авраам, у меня хорошая новость. Мой брат Генрих хочет занять огромную сумму на свою авантюру по ту сторону пролива. Если он вовремя не вернет мне долг, то передаст налоги со всех евреев в Англии. И мне понадобится кто-то, чтобы собирать эти налоги. Для тебя это может оказаться очень прибыльно.
– Я живу, чтобы служить вам, мой господин, – отвечает Авраам.
Он показывает свои мелкие зубы. Санчу бросает в дрожь, и она спешит наверх, крики сына разрывают ей уши.
В ее покоях Эмма кормит Эдмунда, пока Санча щип-лет арфу. Ей слышится дыхание Ричарда, когда он стоит рядом с Флорией. Он издает жирный запах, как мокрая земля и листья. Чувствует ли еврейка этот дух? Или это тоже лишь воображение Санчи?
– Мы с ней друзья, – говорил Ричард о Жанне де Валлетор. – Не более того, а все остальное – лишь игра твоего глупого капризного воображения.
Она щиплет арфу и поет песенку Пейра Видаля:
Интересно, слышал ли Пейр когда-нибудь, чтобы жена назвала его дураком? Заставляла ли она его плакать? Хотелось ли ему когда-нибудь накинуться на супругу и отплатить ей за все?
Когда она заканчивает петь, ее руки мокры от вытертых слез, а Эмма с младенцем спят на кушетке. Но Ричард так и не пришел. Сколько же дел ему нужно обсудить с Авраамом?
Санча не видела Беркхамстед три года, но Ричард заезжал сюда часто. Она бы предпочла встречаться с сестрой в Лондоне, чем терпеть унижения среди этих евреев. Но Элеонора и король Генрих часто ссорились, и Ричард не хотел, чтобы она там оставалась.
– Тебе ни к чему вмешиваться в их споры, это никому не нужно, а особенно мне, – сказал он.
Ей было жаль покидать сестру, потому что король, багровея, кричал на нее, а его братья каждую неделю распускали про нее всякие сплетни. Они начали нашептывать, что «чужаки» Санча и Элеонора сговариваются захватить власть в королевстве, и после этого Ричард отослал ее домой.
Хорошо еще, он не отправил ее обратно в Уоллинг-форд, где слуги смотрят на нее с жалостью, особенно когда приезжает с визитом Жанна де Валлетор. И почему бы им не жалеть ее? Они слышат высокомерный смех этой женщины и ее снисходительный тон, словно Санча – ребенок, а ведь сама Жанна даже не графиня! Они, наверное, знают, что Ричард развлекался с ней всю ночь, когда она приезжала «вести дела старика», по ее выражению (говорят, ее муж – совсем старик).
В конце концов Санча сказала Ричарду:
– Трембертон невелик и ничем особенно не богат. Не пойму, что за дела постоянно приводят ее сюда?
– Ты так или иначе не поймешь, – отрезал тот.
Но Санча все прекрасно понимает. Внешность баронессиного сына Филипа, которого она увидела на своем празднике в честь первенца, многое прояснила. Пока Ричард и Жанна непринужденно болтали, он стоял весь красный – сын Ричарда, почти ее ровесник! – и рассматривал гобелен на стене, изображавший сражение при Гастингсе. Понимал ли юноша, что Ричард – его отец? Зачем Жанна привела его на Санчин праздник?
«Она заявляет свои права», – догадалась Элеонора. Пока Санча не родила Ричарду сына, у него был единственный наследник – Генрих, милый мальчик, который пишет Санче стихи и дарит полевые цветы. (Откуда у него такие романтичные манеры? Явно не от отца.) – «Если бы у Ричарда не появилось других сыновей, Филип был бы вторым в очереди на наследство».
Опомнившись от удивления при виде черт, скопированных с Ричарда на лицо юноши, Санча нашла силы стряхнуть тревогу, как снежинки с плеч. Жанниных черных волос уже коснулась седина. Когда она улыбается, вокруг ее глаз видна сетка морщин. Ее руки с набухшими венами напоминают кленовые листья. Она старая! Может быть, Ричард когда-то и любил ее, много лет назад, но теперь у него есть Санча, родившая ему законного сына, и его глаза обращены к ней, что бы ни делали руки. Скоро он привыкнет любить Санчу, и Жанне де Валлетор придется обхаживать какого-нибудь другого богача.