– Это необходимо? – раздался голос отца. – Ты не думаешь, что пожалеешь об этом?
Он появился у лифта. На нем был большой пластиковый фартук цвета хаки, тот, в котором он красил бойлерную.
– Это необходимо? – ласково повторил он. – В самом деле?
Беттина зажмурилась. Пусть они исчезнут! Скорее! Она открыла глаза. Она была совершенно одна.
– Да, – пробормотала она, – необходимо.
И опустила письмо в почтовый ящик.
Красавица еще раз мазнула клеем накладные бакенбарды Чудовища, и тому пришлось сделать над собой усилие, чтобы не почесаться.
– Ты мне очень нравишься, Чудовище, – проворковала Красавица.
– Да? – проворчало Чудовище. – И какая мне будет награда за такое надругательство?
– Подумаем, – пропела Красавица.
Энид вышла из своей комнаты, как раз когда Чудовище сорвало у Красавицы поцелуй, невзирая на маски, парики и макияж. Личико Энид выражало глубокое горе.
– У меня болит голова, – простонала она. – И живот.
Красавица мгновенно превратилась в Шарли и оттолкнула Чудовище (которое приподняло маску и стало Базилем). Она присела, встревоженно глядя на сестру.
– Живот? Ты опять ела всякую гадость? Ягодные леденцы? Мармелад на сорбите?
Энид потерла глаза.
– Мадам Лелё сказала, что в нашем классе эпидемия гастро-как-его-там.
– Вот как! – вздохнула Шарли.
Базиль осмотрел Энид, Шарли уложила ее в постель и решила померить ей температуру. Она заколотила в дверь ванной, где была аптечка. В ванной заперлись Беттина с подругами.
– Градусник! – крикнула им Шарли.
Через несколько секунд дверь приоткрылась. Высунулась рука с маленькой стеклянной трубочкой. Шарли взяла градусник, и дверь тотчас захлопнулась.
– Гастрит без температуры, – заключил Базиль после осмотра. – Ничего страшного. Но на праздник идти нельзя. Лекарства, бульон и, конечно, покой!
– Я останусь с ней, – решила Шарли. – Бог с ним, с праздником.
– Не надо, – сказала Гортензия, которая тоже зашла проведать Энид. – Я все равно собиралась остаться вечером здесь. Ты же знаешь, я не люблю толпу. Побуду сиделкой.
– Вы слышали Гортензию? – прокричала Шарли, когда и остальные столпились посмотреть на больную. – Она не выносит толпу!
Энид уложили и подоткнули одеяло. Все были готовы сесть в машину и отправиться в город, одетые непонятно кем (Беотэги представляла собой нечто среднее между Мэри Поппинс и Беглянкой из психушки) или кем-то определенным (Беттина была Вики Вейл из «Бэтмена»).
– Энид легла без звука, – удивилась Невеста Франкенштейна (Женевьева).
– Наверно, ей и правда плохо.
– Коломба! – вдруг воскликнул Базиль. – Чуть ее не забыли.
Беттина переглянулась с подругами. Забыть ее? Это вряд ли.
Коломба появилась наверху Макарони. Все замерли в изумлении.
На ней были колготки и черное боди Ирмы Веп, знаменитой вампирши из немого кино, подруги красавца Жюдекса, грабителя в шляпе и черном атласном плаще. Косу она заколола на затылке, чтобы лучше держалась маска, и походила на балерину.
Беттина вынуждена была признать, что костюм ей чертовски идет и она, оказывается, прехорошенькая.
Мерзавка.
– Я надену пальто, – сказала Коломба, смущенно улыбнувшись их удивленному молчанию. – Боюсь замерзнуть.
Базиль помог ей надеть пальто и подал свободную руку.
– Шесть девушек на одного парня! – галантно объявил он. – Настоящий праздник!
Беттина пихнула локтем Денизу и Беотэги: Коломба тайком прятала в карман конверт. Письмо от Влюбленного всем сердцем…
Когда затихли все звуки, кроме шороха моря и шелеста страниц книги, которую читала в соседней комнате Гортензия, Энид села в кровати и тихо сказала:
– Можешь выходить.
Потом встала и постучала в дверцу. И кошки с удивлением увидели, как открылся платяной шкаф и между вешалками показался красный, пыхтящий и кашляющий Гулливер Донифон.
– Ты слышал, как я разыграла больную? – прошептала Энид. – Я была гениальна.
– У меня были варежки в правом ухе, ракетка в левом и капюшон пальто на голове, – ответил он. – Только Люди Икс могли бы тебя услышать!
10
Секрет Гийеметты, или Любовь, тайна и печеное яблоко
В свете египетских факелов грязь на дне колодца казалась желтым супом. Может быть, испуганно подумала Энид, ее там больше 138 сантиметров (ее рост на последнем медосмотре в школе)? Если она упадет, то утонет, захлебнется и даже позвать на помощь не сможет.
– Я стою! – крикнул Гулливер снизу, с конца веревочной лестницы.
Какая замечательная идея эта веревочная лестница, жаль, не ей пришла в голову. Они качались на ступеньках, как на шлюпке океанского лайнера… и все это внутри колодца, под опрокинутым кленом!