Вдруг он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Неужели..? Отгоняя мрачные мысли, я тряхнула головой, нахмурилась и, не выдержав внимательного взгляда, отошла от костра — обратно к бревенчатой скамейке. Закрыв глаза, попыталась расслабиться, но получалось из рук вон плохо.
Прошло минут пятнадцать, а, может, и больше. Кто-то мягко приземлился рядом со мной. Помолчав пару минут, кто-то заговорил голосом Каролины.
— Ты устала? — заботливо поинтересовалась Каролина.
Я приоткрыла один глаз и покосилась на неё. В белом платье среди этой темноты этот белокурый ангел выглядел совсем чужим.
— Нет, мне просто непривычно, — вздохнув, ответила я. — Я так давно не была на подобных… мероприятиях, — горько усмехнулась.
— Я понимаю, — кивнула Каролина, пытаясь заглянуть мне в глаза. Я выпрямилась, сложила руки на груди. Такое её поведение меня напрягло. — Но, надеюсь, ты всё же не жалеешь, что выбралась с нами.
— Конечно, нет, — качаю головой, а тем временем сама прикидываю, что же так могло изменить поведение подруги. Она хочет мне что-то рассказать?
— Знаешь, ведь ты по-своему прекрасный человек. — Внезапно выдала Каролина, сложив руки на коленях и оправляя подол платья, словно пытаясь натянуть его на колени. — Только это не сразу видно, нужно пообщаться с тобой. И зря так закрываешься от других людей. Окружающий мир далеко не плох, ты же видишь.
В сердце неприятно защемило.
— Я не… — попыталась оправдаться я, но осеклась на полуслове. Мне было нечего противопоставить ей.
Действительно: подчинившись воле родителей, я потеряла себя, закрылась. Мне было в чём обвинить себя. И в какой-то мере я даже жалела себя, что не так хороша, не так успешна, не так уверена, как та же Каролина, например.
— Я догадываюсь, что иногда ты мне завидуешь.
Не иногда. Я делаю это постоянно, жалея себя и ничего не делая, чтобы стать такой же, как ты, Каролина. Я жалкий человек.
— Но поверь: ты можешь не хуже.
Не могу. Я ничего не могу, Каролина. Кому-то — свобода и счастье, кому-то — жить в собственноручно сделанной клетке жалости к себе и комплексов.
Я закрываю глаза и больше Каролину не слушаю.
Осень
Осень выдалась холодной, и я ёжусь, ожидая Каролину возле магазина. Она обещала подойти ещё десять минут назад, но так и не дошла — а ведь ей нужно было ещё выгулять недавно подаренную собаку.
Наконец вижу её бегущую с щенком и выдвигаюсь навстречу. Каролина, растрёпанная, запыхавшаяся, останавливается и переводит дух.
Идём по аллее не спеша. Щенок резвится впереди нас, а вот Каролина отчего-то не такая радостная, хотя старается держать улыбку. На расспросы она всё время отмахивалась, но в какой-то момент не выдержала и поделилась:
— Я Володю бросила. Он в последнее время какой-то… не очень адекватный стал.
Её плечи мелко задрожали, но она не плакала. Я, не зная, как можно поддержать Каролину, легонько ткнула её боком и погладила по плечу.
— Он мне никогда не нравился, я же тебе говорила.
Впервые мне стало жалко Каролину. Её идеальный образ в последнее время рушился на глазах.
Холод, расстройство Каролины и её желание побыть одной не дали нам погулять подольше; уже через полчаса она сбежала от меня.
На следующий день Каролина не пришла в школу. Не пришла и через два, и через три дня.
Мне не сразу удалось связаться с её родителями.
В первый раз за долгое время я почувствовала не только беспокойство, но и боль. Эта боль давила на сердце, заставляла тяжело дышать, ведь только недавно я начала осознавать, что, пожалуй, Каролина была не только моей единственной подругой, но ещё и лучшей. Она приняла меня такой. Она не испугалась моей жалости, зависти, слабости и по-своему всегда вдохновляла своей жизнерадостностью и лёгкостью — как и многих других. Долгое время я ей пользовалась, заполняя пустоту в душе. И вновь я не справилась — даже в ответ на чужую заботу.
Каролина погибла.